Последний человек

    Творческий человек больше не ценится на рынке. Ценится человек производительный, и разница между ними огромна. Человек производительный просто ремесленник; человек творческий гений.

    В тот день, когда человек перестает совершать ошибки, он также перестает учиться.

    Только машины не ошибаются; в этом смысле они совершенны.

    Последний человек будет просто роботом. Он все будет делать эффективно, не натыкаясь на камни и на людей; не совершая ошибок, никогда. Но такой человек утратил все человеческое.

    Именно путем ошибок вы открываете новые области жизни; именно благодаря ошибкам вы становитесь зрелыми; именно через ошибки приходит мудрость; именно на ошибках развивается человечество. Но если мы перестанем ошибаться, то знайте: пришел последний человек  он будет роботом. Он будет жить дольше всех, но жить без любви, без песни, без танца его жизнь будет хуже смерти.

    Если вы просто думаете чуть-чуть иначе, чем люди, они начинают вас подозревать: что-то не так; вы сумасшедший. Будьте частью толпы, и вас сочтут нормальным. Толпа может быть ненормальной, не в этом дело.    Просто будьте частью толпы, ведите себя так же, как они. Исключения не разрешаются. Индивидуальность не позволяется. Индивидуумов сажают в сумасшедшие дома. Таков последний человек.

    Заратустра не единственный, кто разочаровался в человеке, каков он есть. Едва ли не каждый из тех, кто проник в свою собственную сущность, познал реальность, пережил красоту сознательности, разочаровывался в людях.

    Это долгая-долгая история: люди глухи и почти мертвы. Они продолжают жить потому, что у них недостаточно смелости для самоубийства. Они продолжают дышать потому, что это не в их власти - они не могут перестать дышать; в остальном масса, населяющая мир всего лишь мертвый груз для планеты.

    Эти массы ничего не внесли в рост сознательности, рост человеческой души. Они ничего не сделали для создания на земле Божьего храма хотя они построили тысячи храмов, синагог, церквей и мечетей. Но они возвели их не как жилища для религии радости; они превратили их в цитадели антижизненных проповедников цитадели трусов и эскапистов. Они создали организованные религии, чтобы помешать... чтобы религия исчезла из мира, потому что религия может существовать только индивидуально, она не может быть коллективной.

    У вас есть какие-нибудь организации для любви? христианской, буддийской, мусульманской? Любовь индивидуальна; и так же молитва, поскольку молитва есть не что иное, как любовь в самой чистой форме. Любовь направлена к другой индивидуальности; молитва направлена к целому существованию.

    Это был самый ловкий и хитрый путь уничтожить религию организовать ее, дать религии священство, дать религии фиксированное священное писание. Жизнь никогда не бывает фиксированной, она все время движется; а вы продолжаете придерживаться мертвого писания, полностью потерявшего связь с реальностью. Вы продолжаете слушать священников а они говорят не из своего личного опыта, они просто попугаи, повторяющие то, что им передано по традиции. Религия всегда свежа и нова. Сделать ее старой, древней значит убить ее. Это нужно понять очень отчетливо только тогда Заратустра сможет достичь вашего сердца.

    Один мой друг, старый человек, но он чрезвычайно любил меня... В Индии было всего два человека, которых называли Махатмами, «великими душами» одним из них был Махатма Ганди, а другим этот старик, Махатма Багванди. Однажды он сказал мне: «Если тебя поняли, можешь быть уверен должно быть, ты говоришь неправду Если тебя не понимают вполне возможно, что ты произнес нечто истинное». Странная участь: людское непонимание становится определением истины. Но он был прав Люди веками жили во лжи. Поэтому, когда кто-то постигает истину, он обречен на непонимание.

    По определению Заратустры, последний человек это наибольшая деградация, тяжелейшая духовная болезнь человека, это конченый человек потому что он утратит всякий интерес к творчеству, любви, молитве.

    Последний человек зашел в тупик, хотя у него и будет ощущение, что он достиг цели и обрел счастье. Но его счастье будет еще более ничтожным, чем ваше несчастье. Он это вы в гротескной форме. Идея Заратустры в том, чтобы не осуждать вас прямо, потому что это задевает ваше эго и вы перестаете слушать. Он подумал: лучше осудить вас в гротескной форме, чтобы вы могли ясно увидеть, куда вы идете, куда вы направляетесь вы направляетесь в могилу. Но для того, чтобы задеть вашу гордость, он использует прекрасное слово: последний человек. Но люди все равно не поняли его...

    Естественно, человек, исповедующий истину, будет ненавидим. Он нарушитель спокойствия. Вам так удобно в вашей лжи, и вдруг приходит он и зарождает в вас сомнения, нарушает вашу веру. Вы теряете прежнюю уверенность естественно, вы возненавидите этого человека.

    Но очень трудно не возненавидеть этих людей, что нарушают ваш сон, вашу удобную ложь, вашу комфортабельную ложь, ваши утешения.

    Паяц и могильщики смеются над ним. Они всегда насмехались. То, что они не могут понять... они не могут принять даже сам факт, что они не поняли, потому что это показывает их невежество. Насмехаясь, они делают вид, что они все понимают. Вы просто глупец, произнося вещи, которые противоречат традиции, противоречат ортодоксальному, общепринятому. Вы просто глупец, говоря людям вещи, которые нарушают их удобную жизнь... Что это - удобная жизнь или удобная смерть? То, что нарушают люди, подобные Заратустре сон это, или это ваша смерть? Ибо сон есть смерть в миниатюре. Человек истины хочет не только того, чтобы сон ваш был потревожен, но чтобы вы были потревожены в вашей смерти. Только тревога может вас разбудить.

    Но люди любят удобство. Какая разница, истина или ложь? Очень немногие люди заинтересованы познать истину ценой потери прежнего комфорта. И нельзя их осуждать, потому что они не знают, что комфорт не является счастьем, что удобство не экстаз, что как-нибудь влачить существование от колыбели до могилы не жизнь.

    Почему он думает, что ему нужны попутчики не верующие, но друзья, притом живые? Потому, что мир полон мертвецов. Большинство людей умирает задолго до своей фактической смерти. Люди умирают в районе тридцати лет, хотя фактически они могут умереть около восьмидесяти. Пятьдесят лет они кажутся живыми, но в них нет жизни, в них нет песни, нет танца. Они не знают, зачем живут.

    Кто они? Они никогда не задаются этим вопросом. Зачем они здесь, откуда они пришли, куда они идут они скажут вам: «Не задавайте этих вопросов, ведь они нарушают наш покой. И какая разница, откуда мы пришли и куда идем?» Их не заботят поиски смысла жизни, смысла собственного существования. Их не интересуют ни собственные корни, ни собственные цветы.

    Смерть приходит только к мертвецам.

    Но миллионы людей заботятся лишь об обыденном. Таких большинство, подавляющее большинство; и это большинство помогает им оставаться мертвыми, поскольку они видят, что все такие же. Именно по этой причине им не нравятся чужеземцы, им не нравятся чужаки, подобные Заратустре. Они выделяются из толпы. Они вызывают подозрение. Они заставляют вас усомниться в собственной жизни, относительно вашего поведения, в том, что вы делаете. Но большинство делает то же самое; это мощная поддержка: то, что вы делаете, должно быть правильно, потому что то же самое делает весь мир.

© Ошо