День здорового человека

Я в газете районной работаю. Журналистом. Фамилия у меня исконно русская, известная к тому же – Медведев. А зовут просто Димой. Всё бы ничего, но тёзка мой неожиданно объявился. Его вначале президентом избрали, а сейчас премьером. Мужик он, конечно, хороший, грамотный, но как только в большую политику пошёл, оттеснил меня на второй план. Главный редактор говорит: не стоит теперь своим именем статьи подписывать, подумают ещё люди невесть что... Сделаем тебе псевдоним, будешь с ним работать. Ну, псевдоним, так псевдоним, лишь бы вообще не выгнали. Имя хоть своё, родное оставили, и на том спасибо.

С чего это я начал? Да, с газеты. Она у нас интересная, познавательная, выходит четыре раза в неделю. Все новости и события стараемся вовремя освещать, ничего не пропускаем. Вот и сегодня с утра главред вызывает меня и кричит с порога:

– Ты знаешь, Дима, какой завтра праздник?

Я и сегодняшний-то не помню, а до завтра ещё дожить надо.

– А должен знать! День психически здорового человека!

– И что? – спрашиваю. – Можно уже начинать… праздновать?

– Я тебе начну, – грозит пальцем редактор. – Для тебя работа есть. Езжай сейчас в этот… психдиспансер, соберёшь там материал для новой статьи.

"Только этого не хватало, психов у нас и здесь полно, зачем куда-то ездить".

– Их, кстати, дипломом наградили, – продолжает редактор, – об этом тоже напиши. А на обратном пути заскочишь в администрацию на заседание депутатов, послушаешь, о чём говорят, отразишь в новостях. Смотри, не перепутай – сначала в психушку, потом – в гордуму.

"Да понял я, не дурак".

– Так не стой столбом, – машет руками главред. – Иди. И фотоаппарат захвати, побольше снимков там сделай.

Ну, работа есть работа. Для кого праздник, а для кого будни... Поехал я в эту больницу. Психическую. Пока добрался, изнервничался весь. Еле нашёл сие заведение, ни указателей тебе, ни опознавательных знаков, спасибо, добрые люди помогли, довели почти до входа. Но больница, конечно, шикарная, прям особняк двухэтажный! Красиво, цивильно и очень хорошо всё продумано. На первом этаже  нормальных людей принимают, типа, справки дают или мелкие проблемы решают. А наверху уже конкретно лечат, если первый этаж не помогает.

В вестибюле охранник сидит, посторонних, значит, внутрь не пускает, а своих уже наружу не выпускает. Тут работа непростая, на два фронта. Гляди в оба.

Подхожу, говорю ему:

– Мне заведующая нужна.

Тот даже голову не поднял.

– Занята она, – бурчит. – А вы по какому вопросу? По личному, или по как?

– По делу, – отвечаю. – И по очень срочному.

Охранник наконец  удостоил меня взглядом и открыл свой журнал.

– Сейчас запишем. Ваше имя, фамилия?

– Медведев. Дмитрий.

Достал своё удостоверение, а охранник на него даже не взглянул.  Засуетился сразу:

– Сейчас, сейчас, подождите минуточку!

И убежал куда-то.

Ну вот, другое дело, наверно, главный предупредил о визите. А то никакого уважения к нашей пишущей братии нет.

Тут и заведующая появилась.

– Вы ко мне? Дмитрий Медведев? Идёмте.

Пошёл за ней. Кабинет у заведующей просторный, уютный и без лишней скромности: мебель добротная, подвесной потолок, евроокна, а на стенах обои яркие, с  разноцветными полосками.

Вспомнил, что редактор просил побольше снимков сделать.

– Можно, – говорю, – я сначала всё пофоткую, а потом уже и побеседуем?

Заведующая согласилась, как мне показалось, неохотно. Хм… А то мне здесь нравится на полставки фотографом подрабатывать… Снял, в общем, её кабинет со всех сторон, саму заведующую в профиль и в анфас, дублей много наделал, что-нибудь да получится. Она даже заулыбалась, вижу, всё-таки понравилась ей фотосессия. Спрашивает:

– Вы всегда с фотоаппаратом ходите?

– Нет, на работе только. Главный вот поручил.

– А что же он лично не пришёл?

– Так по должности не положено. Он только нас посылает, а сам на базе сидит, руководит.

– Да-да, – качает головой заведующая. – У вас, наверно, работа трудная?

– А кому сейчас легко. Целый день на ногах. Мне после вас надо в администрацию бежать, а потом ещё материалы готовить.

Думаю, а что она мне всё время вопросы задаёт? Интересно, кто у кого интервью брать пришёл.

– Расскажите лучше о вашей больнице. Например, какие методы вы применяете для оздоровления особо трудных пациентов?

Заведующая заметно оживилась. Стала рассказывать. Вдохновлённо так, увлекательно, только ни фига не понятно. Но мне не привыкать, я диктофон включил и слушаю, а она и со мной говорит, и ещё в журнале у себя что-то пишет. Заметил, привычка у врачей такая, писать всё время. Видать, они без этого не могут.

– А вот, кстати, Дмитрий Анатольевич, вам никогда не казалось, что вы – совсем не тот, кто есть на самом деле?

Хотел её поправить, что я Алексеевич, но неудобно перебивать. А вопрос, конечно, интересный, философский.

– Часто замечаю. Иногда даже жалею, что выбрал эту профессию. Суетишься, бегаешь весь день без продыху. И какая ответственность!

– Вы правы, – соглашается заведующая.  – Время сейчас непростое. А как вы к этому делу относитесь?

Смотрю, она гримасничать стала, ладонями крутит-вертит во все стороны и на меня как-то хитро исподлобья смотрит. Жалко её стало, с психами за целый день так наобщаешься, что у самой уже привычки ни к чёрту.

Но вслух ничего не сказал, промолчал тактично. Переспросил только:

– К какому такому делу?

– Ну, выпить любите?

"Ах, вот она к чему".

– Нет, – головой мотаю. – Спасибо, конечно, но на работе мне нельзя.

И с чего, думаю, она ко мне клеиться стала, самой на вид под полтинник, а туда же... Пора уже закругляться. Предлагаю ей: может, вы больницу свою покажете, как раз методики ваши новые на практике посмотрим.

– Конечно! – Она так быстро вскочила и под руку меня уже хватает.

Ну, вообще... Совсем стыда нету! Ладно, мне на работе и не такое терпеть приходится…

Поднялись мы на второй этаж, а там уже всё по-другому: двери стальные с замками, решётки везде стоят. Как в тюрьме! Оглядываюсь по сторонам с опаской, заведующую расспрашиваю, но она уже не в настроении, вяло отвечает. Ещё санитар за нами увязался, здоровый такой амбал под два метра. И на меня подозрительно косится, особенно когда я его фотографировать стал. Наверное, никогда ещё в своей жизни журналистов не видел.

Тут заведующая на дверь какую-то показывает:

– Вот палата, где проходят лечение и реабилитацию наши особенные пациенты. Вам должно понравиться!

Дверь открыла, а там – о боже, настоящие психи лежат! Целых шесть человек. Я зашёл осторожно, а снимать не решаюсь, вдруг они на вспышку среагируют и набросятся на меня всем скопом.

Но палата хорошая: просторная, чистая – не зря больницу образцовой признали...

Пока думал, осматривался, вдруг дверь захлопнулась. Я ручку ищу, чтобы её обратно отворить, а её нету. Этой ручки! Что за дела? Жду-жду, с той стороны никто не открывает, а с этой вообще открывалка не предусмотрена. Стал стучаться, но обивка такая мягкая, что никакие звуки наружу не проникают. И тут, вижу, ко мне псих направляется. Как назло, самый здоровый из всех! Чего ему от меня надо? Подходит, руку протягивает:

– Здорово! Васильич я, старший по палате...

Я руку пожал.

– Очень приятно. Дима. Медведев.

– Понятно! – обрадовался он. – Проходи сюда!

Думаю, неужели и больных о моём визите успели предупредить.

– Ты не стесняйся, – говорит Васильич. – Вон две койки свободные, выбирай любую. Наших не бойся, они не буйные.

Про "наших" мне что-то не очень понравилось.

– Спасибо, конечно, но мне идти пора. В администрации уже ждут.

– Да зачем тебе? У нас и здесь хорошо. Тихо, спокойно, все удобства, даже телевизор есть. Ты проходи, располагайся, а я тебя потом с другими познакомлю...

Тут я на Васильича внимательно посмотрел и до меня дошло. Вот тормоз! Ё-моё! Теперь ясно, почему заведующая так подозрительно себя вела.

– ...вашу мать!

       Кажется, я выругался слишком громко, смотрю – остальные психи всполошились и на меня недобро уставились.

– У нас здесь ругаться не принято, – покачал головой Васильич. – Мы же культурные люди.

– Извините. А как можно вашу заведующую обратно позвать? Вы не поверите, она меня за психа приняла!

"И кому я это объясняю?.."

– Это бывает,  – кивает Васильич. – Всех нас принимают не за тех, кто мы есть на самом деле...

– Да вы не поняли, я вообще сюда случайно попал! Я журналист, а не больной!

– Конечно, не больной. У нас больных тут нету.

Васильич ободряюще улыбнулся и взгромоздил свою ручищу мне на плечи.

– Видишь вон решётки на окнах? Так больные люди как раз по ту сторону живут. В изоляции. Их много, поэтому и места им больше нужно. А нам что? Одной палаты вполне хватает. Как говорят: в тесноте, да не в обиде.

Мне показалось, подобная теория заслуживает более тщательного изучения, но сейчас было не до этого. Я на всякий случай согласился и опустился на свободную койку. Хорошо, хоть мобильник не забрали…

 

Главред так долго не брал трубку, что у меня уже натурально чуть не случился нервный припадок. А когда ответил, его голос показался таким родным, что я чуть не прослезился.

  Слушаю! Дима, что у тебя?

– Василий Степанович, срочно нужна ваша помощь.

– Ты где? – не дал мне договорить редактор.

– В психушке!

– Почему так долго? Ты уже должен быть в администрации!

– Дело в том, гм… Меня в палате закрыли, за психа приняли. Из-за фамилии наверное.

– Ты совсем, что ли? Я тебе поручил просто собрать материал, а не прикидываться ненормальным.

– Так я и не прикидывался! Объясните заведующей, что я не псих, а журналист нашей газеты. Она сама какая-то неадекватная.

Слышу, главред смеётся громко. И не смеётся даже, а ржёт, как сивый мерин. И секретаршу зовёт. Кричит:

– Ань, что скажу, сейчас со стула упадёшь. Димку нашего в психушке закрыли! Что – как? Вот так, психом его признали. Официально. Будем выручать или пусть подлечится?

"Да, очень смешно... Теперь в редакции долго будут про меня анекдоты рассказывать".

– Ладно, отдыхай пока, – успокаивает меня редактор. – Постараемся что-нибудь сделать. А не получится, передачку соберём. Узнай там на всякий случай  у "своих" часы посещения.

И отключился. Конечно, им бы только радоваться чужому горю. А мне тут куковать вместе с... особенными.

 

Редактор, правда, выручил. Знает что, кроме меня, статью писать некому. Не прошло и часа, как меня благополучно выпустили. Тот же двухметровый  амбал довёл до первого этажа и передал охраннику.

– Этого можно отпускать! Журналистом оказался...

Ну, я на них не в обиде, понимаю, у каждого своя работа. Вежливо попрощался, и на выход... Охраннику-то всё равно, а вот санитар, показалось, расставанию был не рад. Окинул меня напоследок профессиональным взглядом и даже прощаться не стал.

– Ещё увидимся, – говорит.

 

В редакции, слава богу, встретили меня нормально, в коридоре чуть с ног не сбили, главред привычно орал что-то, все бегали, суетились, – в общем привычная рабочая атмосфера. Я на часы посмотрел и за голову схватился. Мама родная! Времени-то совсем не осталось! А мне ещё фотки нужно обработать и две статьи оформить. В принципе, с депутатами проще, можно потихонечку из архива прошлогодние номера выдернуть и оттуда их речи вставить. Всё равно говорят одно и то же, и никто ничего не запоминает. А вот с диспансером придётся повозиться...

Но поработать мне спокойно не дали. Телефон не умолкал ни на минуту, всем что-то нужно – мешают, отвлекают, редактор без конца в кабинет вызывал по пустякам всяким. Ещё жена позвонила, на рынок просила после работы заскочить. Список продуктов продиктовала, а я его по запарке чуть в речь председателя городской думы не вставил... Боже мой! За что мне всё это? Такое ощущение, что все в этом мире сдвинулись и конкретно сходят с ума.

И тут мне палата знакомая вспомнилась. Лежишь себе, отдыхаешь, никто тебя не трогает, не достаёт звонками, статьями, проблемами. Живёшь в своё удовольствие, как человек. С людьми хорошими общаешься. И прав, наверно, Васильич, судя по нашему житию-бытию, как раз-таки неизвестно, кто по какую сторону решёток обитает – где здесь нормальные люди, а где – больные...

Главный редактор потом эту фразу из моей статьи вычеркнул. Сказал, понимаю, что тебе понравилось, но это уже перебор... Ему конечно, виднее. А Васильича надо бы навестить как-нибудь, умный мужик, рассудительный, и философия у него правильная.

Ну, всё, бежать надо, а то опять никуда не успею. Прощаться не буду, как говорил санитар наш: "Ещё увидимся…"

 

2013