Работа с населением

Вызывает меня главный редактор в кабинет и говорит:

– Меня наше население стало беспокоить в последнее время. Жалуются, возмущаются, требуют непонятно чего. Особенно старикан один противный, достал уже своими звонками, не отвяжешься. Нужно с ним разобраться!

– Ну, зачем, – говорю, – сразу в крайности бросаться. Может, просто телефон отключим?

– Ты что! – кричит мне редактор. – Без копейки нас хочешь оставить! А заказы на рекламу как мы будем принимать?

– Так не нам, а ему отключим.

– Оставь свои шуточки! Вот езжай сейчас к нему и реши эту проблему.

– Василий Степанович, вам для такой работы лучше профессионала нанять. А я безобидный, мне не то что старика, таракана иногда жалко прихлопнуть.

Тут главный совсем разозлился.

– Хватит меня уже из себя выводить! Не понимаешь, что от тебя требуется или дурачком прикидываешься? Успокой его там, пообещай всё уладить, придумай что-нибудь. Главное, чтобы он в редакцию больше не названивал и письма наверх перестал строчить. Давай, действуй!

 

Ну ладно, куда деваться, поехал я к этому старику. Тоже мне, проблемы у него... А у кого их нет? У всех жизнь трудная, всем тяжело. И каждого лично успокаивать журналистов не хватит. И так работы невпроворот...

Приезжаю, в дверь звоню-звоню – тишина. Уже уходить собрался, слышу, ключ в замке скрежещет. Открывает. Кадр ещё тот – на вид лет восемьдесят, и глаза такие злющие-презлющие. К  тому же не видит ни хрена.

 – Вы, – говорит, – дамочка, к кому?

– Я вам не дамочка, – отвечаю. – А приехал по делу. Из газеты.

У старика, видать, не только со зрением, но и со слухом проблемы. Кричит:

– Я сантехника не вызывал. А ну иди отсель, не то в полицию позвоню!

"Да уж, такого успокоишь…"

Я ему удостоверение протягиваю, объясняю вежливо, что пришёл по поводу  его жалобы. А он ещё, оказывается, слепой. Очки с толстыми линзами нацепил, и всё равно ничего не видит. Удостоверение крутит-вертит в руках, по слогам пытается читать… Потом дошло. На меня посмотрел, как будто привидение увидел. Обрадовался чему-то, аж подпрыгнул.

– Здравствуйте, здравствуйте! Извините, сразу не признал. Надо же! Только вчера письмо в Москву отправил, а вы уже тут!

Мне его такая бурная реакция странной показалась, даже супруга в лучшие свои годы меня так не встречала.

Зашёл в прихожую, а старик уже суетится вовсю.

– Вы чувствуйте себя как дома! Простите, не прибрано здесь, проходите сразу на кухню!

Я, конечно, не дурак, понял, что он меня ни за того принял. Но виду не подал, не стал пенсионера расстраивать.

А он уже стол накрывает, кресло даже откуда-то прикатил.

– Присаживайтесь! Вы чай с каким вареньем будете?  А, может, чего покрепче? Наливочка есть абрикосовая, специально для дорогих гостей держу.

"С этого и нужно было начинать".

– Давайте, – говорю, – лучше наливочку опробуем.

Вижу, старик так и светится весь. Закуску выкладывает – чего там только нет! Салаты всякие, копчёности, соленья и прочие деликатесы.

Я на это изобилие посмотрел и думаю: "Что же ему не хватает? А ещё говорят, пенсионерам живётся плохо".

Выпили мы, значит, по одной, а дальше я уже сам. Он говорит, нельзя ему больше по здоровью, только мне всё подливает и подливает. Ну, я и не отказываюсь, тем более разговор пошёл. Старичок вообще душкой оказался, про жизнь свою рассказывает, семью вспоминает… Жалко его, конечно, мается здесь один и поговорить даже не с кем.

Так за разговором, смотрю, а полбутылки уже как не бывало... Разомлел я, и что-то неловко стало чужой гостеприимностью злоупотреблять. Думаю, надо помочь человеку, ежели ко мне по-хорошему, то и я в долгу не останусь. Достал из кармана блокнот, ручку.

– Давайте, пока при памяти, запишем, какие у вас проблемы и в ближайшее время от них избавимся.

А старик радуется чему-то своему и улыбается только.

– Бросьте, – говорит, – такой ерундой голову забивать. У вас небось дела поважнее будут. А у меня? Какие там проблемы! Вот после войны, помню, да-а… тяжко было. А сейчас что... Это не проблемы, так, мелочи одни. Вы лучше пейте, и вот этот салатик обязательно попробуйте.

 

Посидели мы с ним душевно, тепло попрощались, и я пообещал ещё как-нибудь в гости заглянуть. Еду домой и думаю, какой у нас всё-таки замечательный народ живёт! А мы его называем так безлично – населением. Меряем всё цифрами и статистикой. А люди-то живые, они не цифры, у каждого за плечами своя жизнь, своя история! Общаться надо с ними больше, интересоваться, участие принимать. Это со стороны все кажутся одинаковыми, безликими, не поймешь, что у кого на уме. А вот выдернешь любого из толпы, да ещё стопку с ним опрокинешь, и перед тобой раскроется настоящая русская душа... Загадочная, да такая, что нам самим-то её порой не понять. Каждый человек уникален, вот только издревле так сложилось, что эту свою уникальность скрывать приходиться. Некомфортно как-то, опасно даже из толпы выделяться. Вот и загоняем мы свою душу глубоко, внутрь. Да и забываем потом про неё. А душе тесно в неволе, томится она там и страдает. Но стоит ей из плена вырваться, тут уж берегись! Мало не покажется. Душа же разгуляться любит, она свободы желает! Эх...

 

Через неделю меня главный редактор вызывает и спрашивает:

– Чего ты там этому старику наговорил?

"Ну, всё, – думаю, – попал… Пользоваться служебным положением в личных целях, распивать спиртное в рабочее время – это уже сразу две статьи".

Объясняю, что случай был тяжёлый, и пришлось применить нетрадиционные методы общения…

– Ладно, – перебивает меня главный, – не оправдывайся. Я тебя вообще-то похвалить хотел. Старик тот не звонит больше, не достаёт, даже письмо с благодарностью прислал. Молодец!

Я вздохнул облегчённо: "Пронесло".

– Вижу, талант у тебя, – продолжает главред, – с людьми общий язык находить умеешь. Вот и будешь дальше вести это направление – жалобы населения разбирать.

"Это, конечно, минус".

– И зайди в бухгалтерию, премию получи. Заслужил!

"А вот это  плюс!"

– И не надо благодарить! – машет руками редактор. – Иди, отрабатывай.

Вышел я из кабинета главного в отличном настроении. Похвала, она даже жирафу приятна, а лишние деньги так вообще никогда не помешают.

Смотрю, в коридоре наш водитель ошивается, Сашка. В руках большую папку с бумагами держит. Меня увидел, обрадовался:

– Ну что, едем?

– Куда это мы едем? – не понял я.

– Как куда? Тебе главный не сказал, что ли? Работать едем! С населением…

 

2013