Чубайс

Мария Сергеевна очень любила домашних животных, особенно котов. Она подбирала их на улице, приносила домой, отмывала от грязи и оставляла у себя жить. Правда, животные не задерживались у неё долго – прокормить она их всех не могла, да и превращать квартиру в кошачий приют не хотелось. Просто Мария Сергеевна имела такую слабость – никак не могла пройти мимо мяукающего бездомного существа.

Сейчас дома у одинокой старушки жили сразу три пушистых зверя. Первого, с густой чёрной шерстью она назвала классическим именем – Васька. Подобрала Мария Сергеевна кота на улице с месяц назад возле помойки. Он был тощий, вываленный в грязи и пищевых отходах так, что хозяйке стоило больших трудов отмыть его и привести в божеский вид. Зато сейчас Васька сиял чистотой и блеском – лениво развалившись на коврике под окном, чувствовал себя полноправным членом семейства.

Второй кот по прозвищу Мурзик жил дома уже давно, но, несмотря на все старания хозяйки, оставался худым и облезлым. Хозяйка держала Мурзика отдельно на балконе и уже подумывала о том, как бы отправить его снова на улицу.

Зато третий питомец – огненно-рыжий кот по кличке Чубайс был настоящим украшением дома. Легкая вальяжная походка, гордый чуть ироничный взгляд зелёных кошачьих глаз и яркая окраска выдавали в нём породу. Подобрала Мария Сергеевна Чубайса возле школы, когда тот тоскливо мяукал, пытаясь слезть с высокого решетчатого забора. Сразу было видно, что кот был неприспособлен к диким уличным условиям, да и жировые складки по бокам выдавали в нём домашнего питомца.

Чубайс жил у хозяйки уже две недели, и за это время стал её любимцем. Она любила расчёсывать его шерстку и разговаривать с ним о том о сём – рассказывала про свою жизнь, делилась своими проблемами. Кот был очень вежливым собеседником, в отличие от соседей-пенсионерок, никогда не перебивал её, не перечил, лишь что-то негромко мурлыкал себе под нос.

Сегодня Мария Сергеевна уже успела пересказать Чубайсу сюжет утреннего сериала и последние события телевизионных новостей. Кот лениво слушал, благодарно уткнувшись мордочкой в тёплый хозяйский халат.

– Эх, Чубайсик, лентяй ты мой, – старушка ласково потрепала кота за ухо. – Там говорят, кризис какой-то грядёт везде по миру... финансовый. Вот цены на свет опять повысили. А тебе, эх, всё нипочём…

Она приподнялась, сгоняя кота на пол.

– Ну, всё, ступай, нечего на диване валяться. Пошёл бы лучше с Васькой поиграл, а мне уже готовить пора.

Кот недовольно покинул насиженное место, широко зевнул и тут же перепрыгнул на соседнее кресло.

Мария Сергеевна погрозила ему пальцем и пошла на кухню. Нужно было что-то готовить на обед. В последнее время это стало большой проблемой пенсионерки. И не сказать, что она жила впроголодь, пенсии не то чтобы хватало, но выкрутиться всегда можно, если подходить к ведению хозяйства с умом. Правда, много денег уходило на коммунальные платежи, но здесь старушка старалась экономить – не жечь по пустякам свет, не включать воду и даже отказалась от телефона ввиду его ненадобности. Собственно, зачем он ей нужен и кому она будет звонить?

Сын уже давно женился, переехал и жил далеко отсюда. Последний раз он навещал её два года назад и больше так и не объявлялся... Мария Сергеевна понимала, как непросто ему с семьёй в большом городе, жизнь там, по рассказам, ещё хуже, чем здесь, в глубинке, цены высокие, а зарплаты – как везде по стране, небольшие. Первое время она помогала ему чем могла, собирала посылки, но сейчас уже помогать стало не с чего, впору и самой было просить о помощи.

Мария Сергеевнаа всегда испытывала особую гордость за сына, общаясь с соседями по дому, она узнавала столько всего страшного из их жизни, что иногда волосы становились дыбом. Кто-то уже развёлся, спился, попал в тюрьму, а у Петровны отпрыск вообще зверь – мало того, что пьёт и руки распускает, так даже выгнать мать из дому хотел! Мария Сергеевна любила хвастаться перед соседками своим – у неё с образованием и не бандит какой-то, а трудится как положено, честно – на заводе. Пусть пока зарплаты не бог весть какие, но образуется же, вон по телевизору говорят, что экономика растёт, производство налаживается, глядишь, через пяток лет всё пойдёт хорошо – вырастет в должности, а там и квартиру прикупит, не всю же жизнь по углам скитаться. Она уже предлагала ему съехаться, разменять свою однокомнатную «хрущёвку». Но сын только посмеялся в ответ, говорит, мать, ты не знаешь, какие там сейчас цены – денег за твою хату даже на гараж не хватит.

Старушка с сожалением вспоминала, как хорошо было раньше, до того, как она схоронила своего мужа, когда они жили ещё в большом Союзном государстве. Она работала на мясокомбинате в разделочном цехе, всего было в достатке, а при прошлом дефиците мясопродуктов они и вовсе чувствовали себя королями. Но воспоминаниями, как говорится, сыт не будешь! Как она ушла на пенсию, так вся хорошая жизнь и кончилась.

Правда, коллеги  с родного предприятия не забывали, два года назад – в день юбилея пришли к ней домой в гости – поздравить! Принесли щедрые подарки – свиную вырезку и палку дорогой колбасы. Мария Сергеевна так обрадовалась, не то что подаркам, а тому, что о ней ещё помнят! Это было так неожиданно, она давно не чувствовала себя такой счастливой. Вот и в этом году в свой день рождения Мария Сергеевна весь день просидела дома, нарядившись в праздничное платье, которое подарил ей покойный муж. Всё ждала, может, кто придёт. Но никто не пришёл…

Мария Сергеевна тяжело вздохнула, включила газ и поставила на конфорку кастрюлю с водой. Сегодня был особенный день. Она открыла дверцу антресоли, чтобы проверить свои запасы. Было не густо – полкилограмма гречки, остатки риса, а подсолнечного масла всего-то на дне бутылки. До пенсии оставалась ещё неделя, самое важное сейчас – это масло. Старушка прикинула, что если взять маленькую бутылочку, то можно протянуть, потратив оставшиеся деньги на хлеб, и даже останется на пачку чая.

А любимцев придётся опять кормить с мусорки. Пенсионерка страшно стеснялась, когда ходила туда по ночам, выбирая из мусорных ящиков пригодные для питания продукты. Это же не мне, а моим котикам, оправдывалась она перед самой собой. Иногда попадались интересные находки, как-то выбросили полголовки сыра, вот чудаки, ну, подумаешь, чуть заплесневел, так можно же обрезать и есть. Попадались и другие вполне пригодные для употребления продукты, а изредка можно было найти даже настоящие деликатесы. «Раньше такое не выбрасывали, – качала головой старушка. – Вот уж как – кому голод, а кому и еда не впрок».

Она чувствовала, как жизнь с каждым годом, с каждым месяцем становится всё тяжелей. Хотя по телевизору и говорили, что экономика на подъёме, доходы растут, пенсии вроде повысили, но у Марии Сергеевны, в отличие от тех экономистов, были свои расчёты, и с каждым месяцем её бюджет почему-то становился худее. Вначале вроде бы ничего, она научилась рассчитывать пенсию – много уходило на коммунальные услуги, но на остальное-то можно жить. Хлеб стоил восемнадцать рублей, но буханки хватало на три-четыре дня. Рис, крупы можно по дешёвке купить на оптовом рынке, правда, до него добираться далеко, а проезд обходился в десятку. Но здесь пенсионерка тоже экономила, делала закупки раз в неделю и ходила туда с утра пораньше пешком. На мясные изделия можно было даже не смотреть, цены там если не заоблачные, то явно несопоставимые с её пенсией. Это было вдвойне обидней, так как всю свою жизнь Мария Сергеевна имела этих всяких разных изделий в изобилии и гораздо лучшего качества, чем сейчас торговали на рынках и в магазинах.

Но это осталось в прошлом, сейчас приходилось терпеть и приспосабливаться к новой жизни. Зато вот рыбкой она могла позволить себе побаловаться – покупала её у знакомой продавщицы, немного просроченную, но за полцены. Тут и перепадало её любимцам, для которых эти дни становились настоящими праздниками.

В общем, жить было можно. Первое время старушка даже пыталась откладывать деньги, всё мечтала съездить навестить сына. Билеты стоили дорого, но пенсионерка подсчитала, что если копить по двести рублей в месяц, то за полтора года можно насобирать нужную сумму, а ещё за полгода накопить и на гостинцы.

Всё бы ничего, но грянула неприятность – обострилась её давняя болезнь. Врач прописал лекарства и строго-настрого наказал их принимать. Принимать-то, конечно, да, но лекарства стоили денег, причём денег не маленьких. В аптеке по рецепту ей делали скидку, но эти расходы значительно урезали бюджет. А с учётом того, что цены росли, а никакого приработка не было, пришлось распрощаться с мечтой о поездке к сыну, и уже накопленные деньги нет-нет да потихоньку были растрачены. Телевизор вот сломался, а он был единственной связью с внешним миром, не считая, конечно, соседей по дому – пенсионерок. Они и нашли ей знакомого мастера – починка обошлась в четыре сотни, так это ещё сказали, что по дешёвке!

Недавно кран прорвало, пришёл слесарь и потребовал за ремонт деньги. Мария Сергеевна звонила в жилконтору, жаловалась, но ей объяснили, что время сейчас другое и ремонт делается за счёт жильцов. Ещё взяли с неё немного, за смеситель нужно было платить отдельно, но слесарь сжалился, отдал свой из старых запасов. А триста пятьдесят рублей – всё равно сумма! После этого ежедневный бюджет пришлось урезать ещё сильнее.

Но даже несмотря на такие житейские неурядицы, старушка никогда не теряла чувство оптимизма. После войны было ещё хуже, вспоминала она, а у нас ещё всё образуется. Вот президент молодой, старается, экономику налаживает, рассказывает по телевизору, что да как. Страна вроде на подъёме, нужно только немного подождать.

Её приятельницы-пенсионерки, напротив, не разделяли такого оптимизма, ничего ждать не хотели и, самое главное, ни во что лучшее уже не верили. Они дружно ругали правительство и демократов, которые, по их словам, полностью разорили страну. Разграбили всё то, что долгими годами создавали и строили они – люди, которых сейчас просто выбросили на обочину жизни. Если раньше больше всех доставалось персонально Чубайсу, Ельцину, Гайдару, то сейчас ругали уже всех подряд – чиновников, бизнесменов, молодёжь, телевидение, да и всех, кого только можно было помянуть недобрым словом.

Мария Сергеевна понимала причину их озлобленности, но ведь всем тяжело, жизнь, она такая, и злобой здесь не поможешь. Озлобишься на весь мир, вон как Петровна, так тебе же ещё хуже – у неё и одни неприятности. А Господь – он же всё видит, кто на чём стоит и кто чего стоит. Он справедлив и воздаст каждому, пусть не сейчас, пусть потом, но обязательно воздаст по заслугам...

Кипящие брызги попали на огонь, и газовая конфорка зашипела. Старушка встрепенулась, торопливо отставляя кастрюлю в сторону.

Чубайсик! – Она обернулась по сторонам. – Ты где? Иди сюда!

Кот в ожидании чего-нибудь вкусного тут же примчался на кухню.

– Ах ты лентяй! Ну иди ко мне. – Хозяйка взяла его на руки и погладила по шерстке. – Мой лапочка, мой рыжик!

Она прикрыла дверь, положила кота на стол и стала почёсывать ему животик. Кот закрыл глаза и заурчал, нежась от удовольствия.

Старушка, не переставая гладить кота, свободной рукой пошарила в ящике стола и осторожно достала оттуда маленький топорик с узкими зазубринами по краям. Чубайс, ни о чём не догадываясь, продолжал мурлыкать свою последнюю песню…

Мария Сергеевна набрала полную грудь воздуха и, коротко размахнувшись, обрушила топор на кота. Тот в последнюю секунду что-то почувствовал, дёрнулся в сторону, но было уже поздно... 

Кухня наполнилась неприятным тошнотворным запахом. 

Обезглавленное тело ещё с полминуты продолжало содрогаться и биться в конвульсиях, а в угасающих кошачьих глазах застыло удивление и немой вопрос.

– Эх, Чубайс… – прошептала старушка. – Прости меня, да видать доля у нас с тобой такая.

Она смахнула с глаз навернувшиеся слёзы, достала остро заточенный нож и принялась за работу.

 

2008