Голоса

I

– Время пить чай! – напоминал вежливый голос из динамика телевизора.

– К чёрту! – выкрикивал ему грубый голос хозяина квартиры.

– Беседуйте на здоровье! – гнул свою линию голос с телеэкрана.

– Пошёл ты со своей рекламой! – прокричал Арнодский и щёлкнул пультом.

Но тише не стало. Покой нарушал грохот тяжёлых ударов, доносившихся из соседней комнаты.

– Кто там гвозди забивает, вашу мать?

       Ответа не последовало, а шум стал ещё громче.

       "Какого чёрта, это же моя квартира!" – возмутился хозяин и вскочил с кресла.

       Он рывком распахнул дверь и заглянул в соседнюю комнату. В самом углу, на стуле возвышался хорошо знакомый ему продюсер и, видимо, от нечего делать, стучал молотком по антресолям книжного шкафа.

       – Моя мебель! – вскричал Арнодский и схватился за голову.

       – А я думал, ты спишь! – оскалился продюсер. – Присаживайся, Витя! – он кивнул на чудом уцелевший диван. – Разговор будет долгим.

Арнодский тяжело вздохнул и присел, ощупывая карманы в поисках сигареты.

– Николай Павлович!.. – начал было он, но продюсер оборвал его речь ударом молотка по зеркалу.

Зеркало с жалобным звоном разлетелось на мелкие осколки.

– К чему бы это? – проворчал продюсер, откладывая молоток в сторону. – А не знаешь ли ты, Витя, – вкрадчиво проговорил он, – где мне достать миллион?

– Гениально! – вскочил с места Арнодский. – Где достать миллион! Отличное название! И сюжет уже почти готов!

– А известно ли тебе, – продолжал продюсер, не обращая внимания на радостные выкрики, – что сегодня истёк последний срок контракта, и с завтрашнего дня мы начнём терпеть колоссальные убытки. А знаешь ли ты, что я вложил в этот проект огромные деньги, а твой сценарий оказался такой ерундой, что мне даже стыдно показать его актёрам! Что ты мне подсунул, гад? – заорал продюсер, шаря рукой по столу в поисках молотка.

Арнодский, быстро сориентировавшись, успел схватить молоток раньше, спасая комнату от дальнейшего разгрома.

– Николай Павлович! – вскрикнул он, отскочив на безопасное расстояние. – Вы не волнуйтесь, сценарий давно готов, просто я дал вам не тот сюжет.

Разгильдяй! – не унимался продюсер. – И этого человека порекомендовал мне сам Пётр Семёнович! Кого я послушал, кому я доверился! Надо же: пригласить актёров, нанять съёмочную группу, и всё свинье под хвост...

– Коту...

– Молчать! Готов сценарий, говоришь? Давай его сюда!

– Он готов, ну, как вам сказать, ещё не совсем…

Балбес, – махнул рукой продюсер и отошёл к окну. – Показывай что есть.

– Будете слушать? – оживился Арнодский.

– Буду читать, – остудил его пыл продюсер.

– Гм... Как вам объяснить, сценарий действительно готов, но он... – Арнодский перевёл дух. – Он у меня в голове.

– Давай сюда свою голову! – потребовал продюсер, обнаружив на подоконнике спрятанный молоток.

– Не надо так волноваться, – засуетился сценарист, на всякий случай отступая к выходу. – Вы лучше присядьте!

– Послушай меня, Витя! Если мы не начнём снимать фильм вовремя...

– Не надо, не надо, я всё понял, – замахал руками Арнодский. – Сейчас  обговорим все детали, сюжетные линии, вам обязательно понравится.

– Ну-ну, – продюсер отшвырнул молоток в сторону и опустился на диван. – Я очень на это надеюсь.

 

II

– Встать, суд идёт!

       Судья дождался, когда последний из слушателей нехотя поднялся со своего места, и, нахмурив брови, обратился к стоявшему поблизости прокурору:

       – Что у нас сегодня?

       Прокурор с готовностью подбежал к судейскому столику и протянул папку с уголовным делом.

       – Можете садиться! – разрешил судья. – Слушается дело номер четыре тысячи пятьсот девяносто семь, дробь два гражданина Прохорова Виталия Сергеевича.

Он повернул голову, убедившись в том, что подсудимый на месте.

– Умышленное убийство...

       – Я никого не убивал! – истошно завопил обвиняемый.

       – Вам, гражданин Прохоров, слово ещё никто не давал! – зыркнул судья и повернулся к прокурору:

       – Продолжайте, Анатолий Иванович.

       Прокурор вышел на середину зала и откашлявшись, приготовился к длинному монологу.

       – Товарищи! – начал он. – Господа! Вам, наверно, известно, что вся наша страна погрязла в реформах. И наконец, эти реформы коснулись уголовного права. Сегодня мы рассмотрим...

       – Я никого не убивал! – снова закричал подсудимый.

       – Молчать! – вскочил с места судья. – Всем молчать!

       – Защита протестует! – прокричал из дверей адвокат, отпихивая стоящих у входа полицейских. – Да пустите же меня! Слушается моё дело.

       – Почему опаздываете? – нахмурился судья. – Пропустите его, пусть займёт своё место! А вы, Анатолий Иванович, давайте по существу, у меня сегодня ещё двенадцать процессов.

       Прокурор поморщился и достал очки.

– Гражданин Прохоров Виталий Сергеевич обвиняется согласно статье сто одиннадцать, дробь пять, дефис тринадцать нового профилактического кодекса в умышленном убийстве гражданки Прохоровой Людмилы Алексеевны, состоящей в законном браке с подсудимым. И гражданина Синько Сергея Михайловича, состоящего в любовных отношениях с Прохоровой Людмилой Алексеевной, являющейся супругой подсудимого, который обвиняется…

       – Короче! – не выдержал судья.

       – Разрешите пригласить первого свидетеля!

       – Разрешаю!

       – Вызывается потерпевшая, а также и главная свидетельница обвинения, гражданка Прохорова Людмила Алексеевна!

       – Она не может быть свидетельницей, – зевнул адвокат.

       – Это почему же?

       – Потому что она убита.

       Кх-кх… – возмущённо закашлялся прокурор. – Господин адвокат, я хочу вам напомнить, что вы находитесь не в цирке, а в здании суда. И впредь попросил бы вас…

       – Ладно, начинайте допрос! – нетерпеливо проговорил судья.

       – Свидетельница, скажите, вы знакомы с подсудимым? – взмахнул рукой прокурор.

       – Конечно, это мой муж.

       – А с гражданином Синько?

       – Знакома, – вздохнула свидетельница.

       – Значит, вы подтверждаете, что он был вашим любовником?

       – Подтверждаю.

       – Расскажите нам, что случилось в пятницу, шестнадцатого марта между тремя и четырьмя часами пополудни.

       – Ничего. В квартиру вломились менты и отвезли нас в участок.

       В зале одобрительно зашумели. Судья схватил молоток и стукнул им по столу.

       – Тишина! Господин прокурор, продолжайте.

       – Хорошо, я скажу. Дело было так. Гражданин Прохоров Виталий Сергеевич шестнадцатого марта сего года ушёл с работы на два часа раньше положенного времени. Причиной, побудившей подсудимого покинуть рабочее место, явилось якобы его плохое самочувствие…

       – Защита протестует! – привстал с места адвокат. – Что значит "якобы плохое самочувствие"? Выражайтесь конкретнее.

       – Я никого не убивал! – завопил в очередной раз подсудимый.

       – Прекратите этот балаган! – разозлился судья. – Закройте ему рот! Да не ему, а подсудимому! Прокурор, давайте, пожалуйста, быстрей!

– Так вот. Дома подсудимого ждал очень неприятный сюрприз. Его жена вместе с гражданином Синько занимались… по–видимому, занимались любовью, так как находились вместе в одной квартире.

– Защита протестует! У вас есть доказательства, чем занимались потерпевшие, находясь в одной квартире? Вы можете представить суду какие-нибудь факты, например, видеозаписи?

– Протест отклоняется! – сердито проговорил судья. – Потерпевшая подтвердила, что находилась в любовной связи с гражданином Синько, да и это вытекает по смыслу.

– Что значит: «вытекает по смыслу»? – удивился адвокат. – Например, у вас есть секретарша, и когда вы остаётесь с ней наедине…

– Молчать! – взревел судья. – Молчать до тех пор, пока прокурор не закончит своё выступление, иначе я удалю вас из зала!

– Это называется свободой слова, – буркнул адвокат и отвернулся к окну.

– Когда подсудимый подходил к подъезду своего дома, – вдохновенно продолжал прокурор, – он не знал, что в это время жена изменяет ему с любовником, наслаждаясь…

– Это уже лишнее, – остановил его судья, – излагайте только факты.

       – Что касается фактов: гражданин Прохоров, будучи человеком неуравновешенным, находясь в состоянии аффекта, застав свою жену с любовником, совершает двойное убийство...

       Все посмотрели в сторону подсудимого, но тот молчал, безуспешно пытаясь освободиться от приклеенного скотчем кляпа.

       – И если бы не подоспевшие работники полиции, так бы оно и случилось. Но благодаря их оперативному вмешательству убийство удалось предотвратить! Все остались живы и довольны, а подсудимый отделается лишь лёгким наказанием. Вот, – прокурор поднял указательный палец вверх, – в чём преимущество нового профилактического уголовного кодекса. Он позволяет предотвращать любые, даже самые тяжкие преступления! А скоро, благодаря отточённой и профессиональной работе нового отдела, их не останется совсем. Вы посмотрите, мы не только избавляем общество от потенциальных преступников, но и даём возможность их жертвам… мы даём возможность жертвам чувствовать себя не жертвами, а… в общем, мы избавляемся не только от преступников, но и от их жертв. И какая выгода нарушителям закона! Согласно новому кодексу, сидеть за несовершённые деяния значительно меньше, чем за деяния уже совершённые. Этот кодекс – просто находка! Теперь каждый может чувствовать себя по-настоящему защищённым государством, юридическим правом и…

       – Достаточно! – перебил его судья. – Вы уже повторяетесь. Слово предоставляется адвокату!

       – Это всё ерунда! – фыркнул адвокат. – Ни одного факта, ни одной улики, ни самого преступления! Вы что, идиотов из нас хотите сделать? Откуда вам известно, что гражданин Прохоров станет убивать свою жену, да ещё вместе с любовником?

        – По новому закону такие факты и не требуются, – повёл плечами прокурор. – Достаточно лишь косвенных улик. Свидетель! Подтвердите здесь и сейчас ваши слова. Говорил ли гражданин Прохоров, что в случае вашей возможной измены, он убьёт вас?

       – Говорил, – кивнула женщина.

       – Скажите суду, как дословно звучали эти слова.

       – Если изменишь – убью!

       – И какие вам ещё нужны доказательства, господин адвокат! Или вы не знаете новый профилактический кодекс?

       – Так, исходя из вашей логики, можно посадить каждого. Даже если подсудимый и имел намерение убить жену, то вряд бы стал убивать её любовника.

       – Это почему же! – возразил прокурор. – Он находился в состоянии аффекта и мог натворить что угодно. И вообще, господин адвокат, вам бы я посоветовал серьёзнее изучить законы, чтобы не показывать суду вашу некомпетентность. Ведь осуждается гражданин Прохоров за то, что он уже был готов убивать! И рано или поздно, попав в критическую ситуацию, он бы это преступление совершил! Что и доказано на суде… Обвиняемый опасен для общества и заслуживает наказания. Ввиду смягчающих обстоятельств, но, с другой стороны, учитывая, что подсудимый вину свою не признал и не раскаялся, согласно статье сто одиннадцать точка пятнадцать ру, требую назначить гражданину Прохорову наказание в виде трёх лет лишения свободы. Я закончил.

       – Последнее слово предоставляется подсудимому, гражданину Прохорову, – проговорил судья, стукнув молотком по столу.

       – Я никого не убивал! – завопил подсудимый, едва с его рта сорвали кляп.

       – Конкретнее! – подбодрил его судья. – Вам предоставляется слово, можете добавить что-нибудь ещё…

       – Жена – грязная шлюха, а вы – идиоты! И в гробу я видел ваш суд вместе с вашим дебильным кодексом.

       – Закройте ему снова рот! – махнул рукой судья. – Это уже оскорбление суда. Адвокат, ваше слово!

       – Прошу учесть, что гражданин Прохоров характеризуется с положительной стороны, он хороший семьянин и… готов был совершать преступления только в состоянии аффекта. Также прошу учесть несовершенство нового профилактического кодекса…

       – А вот это уже не в вашей компетенции! – строго сказал судья. – На этом прения окончены, давайте сразу огласим приговор.

       В зале неодобрительно зашумели, но судья, не обращая внимания на выкрики, открыл папку и достал оттуда заранее заготовленный листок бумаги.

– Согласно статье сто одиннадцать…

 

       – Стоп, стоп, стоп!

       – Это ещё кто? – судья недовольно стянул очки. – Что вы себе позволяете?

       – Я новый адвокат гражданина Прохорова. Согласно регламенту, в процессе разрешена замена адвоката.

       – Ладно, у вас есть две минуты.

       – Требую оправдать гражданина Прохорова и снять с него все обвинения!

       – На каком это основании? – пожал плечами судья. – Его вина уже доказана.

        – У меня есть свидетель.

       – Давайте, только быстрее. Где он?

       – Я здесь! – к трибуне подошла молодая женщина и невозмутимо взяла в руки уголовный кодекс.

       – Клянусь говорить только правду и ничего…

       – Оставьте, – поморщился судья. – Адвокат, приступайте к допросу!

– Свидетель, представьтесь и расскажите суду о ваших отношениях с гражданином Прохоровым!

       – Аронова Мария Владимировна. Виталий был моим любовником. Впрочем, – улыбнулась она, – почему был! Мы любим друг друга и собираемся пожениться.

       – Он уже женат! – хмыкнул прокурор. – К тому же почти сидит.

       – А вы меня не перебивайте! Виталий сказал, что в ближайшее время разведётся со своей стервой

       – Ах, это я стерва! – вскочила с места потерпевшая. – Ну ты – подлец! Нашёл молоденькую, значит…

       – Сами хороши, – усмехнулся судья. – Свидетель, продолжайте.

       – Так вот, Виталий был не способен совершить убийство! Он только и ждал повода развестись со своей женой.

       – Повод – это не алиби, – покачал головой прокурор. – Где доказательства?

       – Я принесла фотографии, где мы с Виталиком… вместе, – опустила глаза женщина, – к тому же, есть люди, которые могут это подтвердить…

       – Требуем огласить фотографии! – закричали из зала.

       – Тихо! – судья стукнул молотком по столу. – Что веселитесь там, для всех статьи найдутся!

       – Из показания моей свидетельницы следует, что мой подзащитный совершенно не виновен, – торжественно проговорил адвокат. – А ваш кодекс противоречит не только юридическому праву, но и здравому смыслу. Чем вы можете мне возразить?

 

       – Чем могу возразить? – вздохнул Арнодский. – Тем, что вы развалили мне всё дело.

       – А твой сценарий вообще никуда не годится! – поморщился продюсер. – Придумал тоже. Во-первых, полнейшая чушь, а во-вторых, какой же ты кровожадный, Витя! Даже НКВД себе такого не позволял! И ты собрался снимать такой фильм! А если кто-то прислушается, и действительно напишет какой-нибудь «умный» кодекс. Находчивых людей много, им только дай волю, такое наворотят! Так что, Витя, сливай воду.

       – Подождите! – взмолился Арнодский. – Смысл же совсем не в этом…

       – А в чём? Даже я не уловил суть, что тогда говорить о простых людях. Даю тебе ещё одну попытку. И если…

       – Понял, всё понял! – вскочил Арнодский. – Посмотрите пока телевизор, я сейчас…

 

III

– …Мы вынуждены прервать все наши программы для специального выпуска новостей. Пожалуйста, сядьте удобнее возле экранов своих телевизоров, уберите подальше колющиеся острые предметы и сохраняйте спокойствие.

       – Что за ерунда! – выругался продюсер и увеличил звук.

       На телеэкране возникли силуэты одетых во всё чёрное репортёров.

       – Господа! – немного помедлив, начал один из них. – Ещё раз прошу всех сохранять спокойствие, наш специальный выпуск посвящается… – репортёр запнулся и достал из кармана носовой платок. – Аркадий Григорьевич! – обратился он к сидящему рядом человеку. – Давайте вы, я не могу!

       – Что тут сказать, – тяжело вздохнул собеседник. – Разрешите представиться – доктор астрономических наук, профессор Пиров. Перейду сразу к делу, скрывать эти факты уже не имеет смысла. Просьба не впадать в панику и набраться мужества! – профессор вопросительно посмотрел на репортёра.

       – Говорите как есть, – всхлипнул тот. – Люди должны знать правду. Наш канал… Да что там… – он махнул рукой и встал из-за стола. – Продолжайте без меня.

       Учёный проводил его тревожным взглядом и посмотрел на часы.

       – Всех нас в скором времени, а точнее, через двадцать пять часов и тридцать две минуты постигнет ужасная катастрофа! Прошу простить, что мы скрывали эту информацию раньше, но видит бог, надеялись на лучшее. Теперь известно точно – катастрофы не избежать! Через сутки наша планета столкнётся с огромным летающим объектом – кометой.

Профессор выждал паузу и открыл записную книжку.

– Лучшие математики, физики, специалисты в области космической астрономии с помощью новейших приборов смогли вычислить точное время столкновения и также определить все его последствия. Но, к сожалению, – развёл руками он, – мы ничего не можем сделать для того, чтобы предотвратить этот большой взрыв, который уничтожит нас и всё живое, населяющее нашу планету. Через несколько часов вы сможете наблюдать приближение этой огромной кометы визуально. Гарантирую незабываемое зрелище! Ну а нам остаётся надеяться лишь на чудо, хотя в науке, как известно,  никаких чудес не бывает…

       – Что такое! – воскликнул продюсер и сделал телевизор ещё громче.

       Тем временем на экране возник образ священника.

       – Братья и сёстры! – пропел он. – Настал момент истины! Настало время страшного суда, о котором предупреждал нас Господь и священное писание. Смиритесь, ибо нет ничего на земле, что творилось бы без ведома и позволения Его. И Господь вновь смилостивился над нами. Он снизошёл к нам, возлюбил нас – грешных и неразумных рабов своих. Оцените сию милость Господню! Он дал нам ещё один шанс, дабы успеть раскаяться во всех своих грехах! Братья и сёстры! У нас остался всего один день! Сейчас открыты все церкви, где идёт служба во славу Господа, который дарит нам вечную жизнь и своё благословение. И пусть в этот день откроются ваши сердца для любви и сострадания к ближнему своему…

– Что за цирк! – продюсер вскочил с места и забегал по комнате. – Витя!

 

       – Успокойтесь, Николай Павлович! – Арнодский выхватил у него пульт и щёлкнул по кнопкам.

       На экране появился улыбающийся человек, широко известный в народе как артист нетрадиционного жанра.

       – Дорогие телезрители! – торжественно начал он. – Разрешите от имени всего нашего канала поздравить вас с праздником! С первым апреля вас, друзья! Смейтесь и помните, что смех продлевает жизнь…

       – С меня хватит! – продюсер забрал пульт и выключил телевизор. – Ты что себе позволяешь?

       – Это просто шутка, – улыбнулся Арнодский.

       – Ничего себе шуточки, так полстраны до инфаркта можно довести. Не годится!

       – Николай Павлович, но вы оцените саму идею. Подумайте, какой мы сможем снять фильм! Представьте себе: остаётся только один день, а потом – конец! И все – от нищего до миллиардера окажутся в равных условиях перед… лицом смерти. Материальные ценности ничего не будут стоить, в последние мгновения люди обратятся к вечности, к духовности. И вот оно – торжество коммунизма, идеал Маркса и Ленина! Всё, хотя бы на один день, станет общим. С другой стороны, это торжество религии, даже самые заядлые атеисты в свой последний день задумаются о смысле жизни. Где эта пресловутая материя? Что может изменить человек в этом мире? Да и сама постановка фильма будет красивой и наглядной. Комета приближается всё ближе и ближе. Она становится больше, больше, вначале затмевает солнце, затем небо, а потом…

       – Это торжество глупости. Останется только паника и истерия, – недовольно пробурчал редактор. – Ты не пробовал посоветоваться с… астрономами, какой-то твой сюжет неправдоподобный.

       – Главное, идея! А все тонкости и нюансы выправим по ходу.

       – Нет, так дело не пойдёт, – покачал головой продюсер. – У меня давление подскочило только от твоего рассказа, а ты хочешь снимать целый фильм. Затея слишком сумасшедшая. Отставить! У тебя есть какое-нибудь лекарство, что-то голова разболелась?

       – Обижаете, Николай Павлович! – оживился Арнодский. – Сейчас по стопочке коньяка и головную боль как рукой снимет.

       – Давай! – махнул рукой продюсер и откинулся на спинку дивана.

      

IV

– Революция, о которой так долго мечтали большевики, свершилась. Ура!

– Ура! Ура! Ура! – восторженно зашумели в первых рядах.

– Ура! Ура! Ура! – подхватили стоявшие сзади, и через несколько секунд вся толпа на площади восторженно завопила:

– Ура! Ура! Ура!

Мэр города открыл глаза и тряхнул головой, избавляясь от наваждения.

– Люди уже собрались, – шепнул ему на ухо секретарь. – Ваш выход.

Градоначальник кивнул, неловко перекрестился и полез на импровизированную трибуну, сооружённую на главной площади города.  Он с удовлетворением заметил, что охранники образовали вокруг плотное кольцо так, что случайному человеку подобраться близко было практически невозможно. Несмотря на творившийся повсюду бардак, меры безопасности по-прежнему оставались на высоком уровне.

Мэр откашлялся и взял в руки микрофон.

– Господа! – начал он. – Народ! Я пришёл, чтобы сообщить вам приятную новость. Я собираюсь баллотироваться на второй срок!

Несколько секунд стояла гнетущая тишина, стоявшие рядом охранники было зааплодировали, но вскоре их аплодисменты перекрыл оглушительный свист.

– Проваливай к чёрту! – послышались выкрики стоявших в первых рядах.

– На фиг ты нам нужен! – поддержали их стоявшие сзади.

Вскоре на площади поднялся невообразимый шум, и мэр понял, что пора закругляться. Он потянулся к микрофону, чтобы  добавить что-нибудь на прощанье, но в последний момент передумал и благоразумно сошёл с трибуны.

На освободившееся место проворно забрался конферансье и объявил следующий номер:

– А теперь начинаем наш концерт! Встречайте! Группа Коцел!

Толпа восторженно зашумела, приветствуя музыкантов. На сцену выбежали участники группы.

– Фонограмму! – шепнул гитарист, и в тот же миг зазвучала музыка. Исполнитель привычным жестом схватил микрофон и запрыгал по сцене, стараясь двигаться в такт льющимся из динамиков звукам…

 

– А–а–а!!! – отчаянно завопил мэр и проснулся. – Что это было? – прошептал он, силясь приподняться с кровати.

– Всё в порядке, – подмигнул ему Арнодский. – Спите спокойно, я вычеркну это место из сценария.

       Мэр перевернулся на другой бок и с блаженной улыбкой закрыл глаза. Через секунду вся комната наполнилась его мирным храпом.

 

       – Зачем ты потревожил сон нашего уважаемого мэра? – насупился продюсер. – Не надо никакой политики, и выключи наконец свою дурацкую музыку. Два часа уже с тобой сижу, и всё тоскливей и тоскливей на душе становится. С кем я связался! Пойми, Витя, я хоть и продюсер, но тоже человек искусства и мне мучительно больно видеть на наших экранах полнейшую бездарность. Да что там экраны! Вся наша жизнь – полнейшая бездарность…

       – Николай Павлович, а как же коньяк?

       – Вот коньяк хороший! – одобрительно кивнул продюсер. – К нему бы ещё нормальный сценарий  А ты меня только байками кормишь. Кстати, есть что-нибудь закусить, я уже проголодался?

       – Конечно! Сейчас на кухню сбегаю, что-нибудь сварганю.

       – Сварганю, – проворчал продюсер. – Всё бы вам, сценаристам, только варганить…

 

V

– Тема нашего сегодняшнего урока: древняя история и природа возникновения мысли. Сразу скажу, она несколько необычная, и построим мы наш сегодняшний урок в виде дискуссии. Начнём с самого начала – с духовной истории нашего мира. Этот термин впервые ввёл в обиход известный учёный КИН–Ц45. Согласно его научному течению вначале была цифра. И была она у человека. И всё, что существует в этом мире, было сотворено через Него, через бога-программиста. И можно с уверенностью сказать, что мы тоже произошли от Человека. Все наши платы, микросхемы появились в результате человеческого творения. Он дал нам свет, знания, память и программу действия…

– Разрешите вопрос? Согласно теории профессора ДЖИ–1С первые компьютеры были настолько примитивны, что многие учёные классифицируют их как математические аппараты. Это даёт основание предположить, что Человек был обыкновенной машиной, а мы произошли от более высокого разума…

Ваше замечание некорректно. Человек по своей сущности не мог быть простой машиной. Состоял он, как известно, из одной большой микроплаты, но в отличие от нас, он рождался, а потом умирал, и на смену ему приходил другой Человек. В этом заключался великий смысл программного обновления.

По мнению философа ЧП-24.5 (Модель 12), смерть – это окончание срока действия программы, а жизнь – математическое ожидание этой случайной величины. Но Человек никогда не прекращал своего существования! Он продолжал экспериментировать с пространством, переходя из одного физического состояния в другое. В результате ему удалось создать настолько тонкую прозрачную материю, что она стала невидимой и впоследствии получила название "Пустота".

– Это хорошо, что у нас завязалась дискуссия, но давайте оперировать только научными фактами. Нам известно, что материя состоит из движущихся частиц энергии. И главным её источником является информация, а точнее, Мысль! Она обладает великой неисчерпаемой силой, тем не менее ограничивается пределами нашей программы. Человек же смог совершить невероятное – выйти за эти пределы! Он искал мысли в вакууме, который называл "Вселенная". Это трудно представить, но Человек использовал информацию ещё до того, как она появлялась в его программном блоке. Так Он достигнул настоящего совершенства…

       – Доктор БИ-8-Экстра-Хаус предположил, что существует некая высшая программа, с помощью которой мы тоже можем стать Человеком.

       – К сожалению, это только теория. Исходный код человеческой природы настолько сложен, что расшифровать его пока не представляется  возможным. Но наука не стоит на месте, и я верю, что нашим учёным когда-нибудь удастся сделать великое открытие, совершить чудо и изобрести настоящего Человека!..

 

       – Изобрести человека… Ну и напились мы с тобой, Витёк! – покачал головой продюсер. – В такие дебри только по пьянке залезть можно.

       – Почему? Мне кажется, получится хороший фильм.

       – И как ты представляешь себе этих, гм… роботов-философов? И где люди? Опять планету хочешь угробить?

       Что вы! Совсем не так. Представьте себе машины обладающие разумом! Вернее, это они думает, что обладают разумом. А на самом деле мы просто обучили их простейшим функциям, вложили искусственный интеллект, придумали им свой мир, историю, и теперь эти машины считают, что являются единственными разумными существами во вселенной! И они даже не подозревают, что настоящие разумные существа наблюдают за ними со стороны и смеются над их философскими размышлениями. По-моему, это забавно.

– М-да, – покачал головой продюсер. – Вижу, у тебя наметился сдвиг.

– В лучшую сторону? – с надеждой спросил Арнодский.

– По фазе! Такой фильм не для массового зрителя. Нам нужно что-нибудь попроще, пореальнее. Законы жанра таковы, что если стакан наполовину пуст, не стоит убеждать других в том, что он наполовину полон, зрители должны догадаться об этом сами.

       – Разумно, – кивнул Арнодский и потянулся за бутылкой.

 

VI

– Это что такое? Вы вообще очумели там, в своём отделе?

– Алексей Степанович, я не понимаю...

– Что тут понимать! – не унимался директор. – Ты менеджер по рекламе или кто! Уволю, будешь в своем колхозе свиней рекламировать. На, полюбуйся! – директор швырнул на стол газету. – Читай вслух!

– Реклама нашей продукции, – пожал плечами менеджер. – Дали в срок, как и обещали, на третьей полосе.

– Ты читай, читай!

– «Фирма "Артникс". Продаются жалюзи любых моделей и конфигураций. С доставкой и установкой. Только у нас...»

– Ну! – грозно прорычал директор. – Читай, как написано!

– «Только у нас... – запнулся менеджер, – самое низкое качество и самые высокие цены».

– Это опечатка! – воскликнул он. – Сейчас я позвоню в газету, пусть дают опровержение!

– Это не опечатка, а разгильдяйство! – директор с размаху стукнул кулаком по столу. – Почему не проверил сразу, решил на посмешище меня выставить? Друзья, партнёры звонят и смеются... Теперь что, весь тираж газеты прикажешь выкупать?

– Алексей Степанович! – взмолился менеджер. – Я все исправлю, простите, не заметил сразу...

Дармоеды! Сколько денег ушло на эту рекламу, а они еще издеваются! Пошёл вон!

Менеджер не стал ждать дальнейших распоряжений и пулей выскочил из кабинета.

– Идиот! – крикнул ему вслед директор и опустился на кресло. – Таким доверь управление производством, всё в яму спихнут, да еще и землёй сверху присыплют. Страной уже доуправлялись...

– Это точно!

– Что, точно? – прокричал директор. – Ты еще здесь?

Он оглянулся по сторонам, но в кабинете никого не было.

– Что за чертовщина! Свихнешься тут с этими разгильдяями!

– Ты уже свихнулся, – ответил ему тот же Голос.

– Что такое! – вскочил директор. – Кто здесь? Сейчас я вызову охрану!

– Она тебе уже не поможет, – спокойно проговорил Голос.

Директор судорожно открыл сейф и достал оттуда бутылку коньяка.

«Нужно бросить всё к ядреной фене и наконец отдохнуть от этого дурдома, – подумал он, отхлебнув из горлышка. – Скоро черти уже будут мерещиться».

– Алексей Степанович! – как ни в чём ни бывало продолжал Голос. – Это я переставил слова в вашей газетной рекламе. Нужно хотя бы иногда смотреть правде в глаза.

– Да что здесь творится? Кто ты, в конце концов? – воскликнул директор, обречённо заглядывая под стол. – Неужели я сошёл с ума?

– Я – голос твоей смерти! Перед тем как приходит смерть, прихожу я. Этот торжественный момент мы называем моментом истины.

– Какой смерти? – побелел директор и дрожащими руками схватил бутылку.

Твоей, – важно сказал Голос. – Но ты был неплохим человеком, хотя и никудышным бизнесменом. И я согласен перед смертью выполнить одно любое твоё желание.

– Почему был? Какое желание?

– Смерть уже рядом, скоро ты почувствуешь её запах. У тебя осталась лишь одна минута. Я жду.

– Но почему я должен умереть? Я совершенно здоров, у меня жена, дети. Откуда ты вообще взялся?

– Из преисподней, – глухо ответил Голос. – Я знаю про тебя всё. Про то, как ты избавился от своего партнёра по бизнесу, про то, как ты подкупил нотариуса и завладел отцовским наследством, про то...

– Хватит! – закричал директор. – Ради бога, не надо. Это, наверное, сон?

– Это не сон, а момент истины. Но ты творил не только зло, в твоём сердце жила любовь, поэтому я и пришел к тебе исполнить твою последнюю волю.

– Но почему так рано? Неужели я попаду в ад? И на кого я оставлю свою фирму?

– Всё в твоей власти. У тебя есть ещё один шанс.

– Шанс? – подскочил директор. – Ради бога, я не хочу умирать! Скажи, что мне нужно сделать?

– Это и будет твоим желанием? – уточнил Голос.

– Да! Помоги мне!

– Каждый помогает себе сам. Но ты не сможешь больше оставаться здесь. Время уже остановлено и через минуту часы пойдут в обратную сторону.

– Какие часы? Пожалуйста, спаси меня!

– Спасти? – удивился Голос. – Что ты называешь спасением? Существование в жалкой оболочке, лишённой разума? Жизнь ради жизни? И ты хочешь остаться здесь? Подумай, неужели это и будет твоим последним желанием?

– Я еще не готов к смерти, – жалобно произнёс директор. – Давай оставим всё как есть...

– Всё, как есть, не получится, – после некоторой паузы отозвался Голос. – Но ты можешь начать новую жизнь. При условии, если ты действительно хочешь её начать.

– Да-да, – закивал директор. – Я хочу начать новую жизнь! Что нужно делать?

– Тебе нужно избавиться от зла. Уничтожить всё дурное и воздвигнуть храм своей души! Только в этом – единственный путь к спасению.

– Я не понимаю...

– Ты поймешь это позже, – продолжал Голос. – Для начала избавься от всего, что у тебя есть, дабы очистить свои мысли от греховной суеты. Ты не должен ни о чём жалеть, только тогда начнется твоя новая жизнь.

– А фирма?

– Я только зря с тобой теряю время! – разозлился Голос. – Ты так ничего и не понял!

– Подожди! Я просто хотел уточнить, что мне делать дальше?

– Собери все документы, и выйди с ними на улицу. Отдай их человеку, который будет стоять на твоём пути. Этого хватит, чтобы искупить твои земные грехи. Потом иди в храм, и стань там одним из немногих, идущих по дороге к свету. Ничего не бойся, эта дорога истинна.

– Прямо сейчас? – переспросил директор.

– Прямо сейчас, – ответил Голос. – И ещё. Возьми чистый лист бумаги, и поставь там свою подпись. Это будет твоё прощание с прошлым и отсрочка от встречи со смертью. Запомни, что это твой единственный шанс, и другого уже никогда не будет...

 

– Всё как по маслу, – рассмеялся Психолог и выключил звук. – Смотри, Лось, как надо делать деньги, а у тебя на уме одно мочилово и разборки.

– Да ладно, – проворчал тот. – Столько бабла угрохали на аппаратуру, сбор информации, а могло ведь не получиться...

– Могло – не могло, – передразнил его Психолог. – Это тебе не кулаками махать, здесь тонкий расчёт, и к каждому свой подход нужен. Зато фирма теперь наша, а клиент отдыхает. И заметь, не на кладбище, а в монастыре, как истинный верующий! Мы же пользу человеку принесли, может, это то, что ему нужно было для счастья. Мы вот не знаем, что такое счастье, а он, наверное, уже знает. Во всяком случае, гораздо лучше, чем жить в вечном страхе и ждать, когда тебя замочит из-за угла какой-нибудь узколобый киллер.

– Ловкач! – усмехнулся Лось. – Только сдаётся мне, клиент скоро очухается и поймёт, что к чему...

– Будет уже поздно, – махнул рукой Психолог. – Братве мы заплатили, а через суд сейчас только хрен с маслом можно получить. Или направление в психушку.

– Это точно. Ну, давай, что ли, ещё по одной?

– Давай. За высшую материю!

– Ну, ты умён, – проворчал Лось, разливая водку. – За материю, мать её! – оскалился он, и залпом осушил стакан…

 

– Ну как? Может, развить этот сюжет дальше? Николай Павлович, где вы? – Арнодский вскочил из-за стола и забегал по комнате.

       Но продюсера нигде не было видно. В доме царил полный порядок, и ничто не напоминало здесь о чужом присутствии. По телевизору снова крутились рекламные ролики, надоедливо извещая о пользе старого доброго сока.

       – Эх, – вздохнул сценарист и покосился на пустую рюмку. – Сколько сюжетов пропало зря! Хотя, какие там сюжеты, – махнул рукой он. – Всё так глупо, неправдоподобно…

Арнодский взял в руки бутылку и нетвёрдой походкой подошёл к зеркалу.

– За сценарий! – выкрикнул он и чокнулся со своим отражением.

 

2001