ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА

 

I

Полковник Морев осторожно переступил порог генеральского кабинета и подошёл к столу, на ходу вытаскивая из папки листы документов.

– Что там у вас? недовольно проворчал генерал.

– Нашим учёным только что удалось расшифровать сведения о готовящемся теракте. Вернее, – вздохнул полковник, – возникла угроза ядерного удара...

– Да? Интересно. Ну-ка давайте подробнее.

Морев открыл папку.

– «И разверзнется Земля на тысячу осколков, и будет плач и крик, и всё живое превратится в пыль, и планета обернётся вокруг своей оси и канет в бездну. В чёрную бездну начала всего конца…»

– Что это? – подскочил генерал. – Полковник, вы пьяны?

– Это не я, это Нострадамус. Извините, перевод немного нескладный, мы пытались выделить только смысл.

– У нас в отделе уже не осталось нормальных переводчиков? Какой смысл?

– Дело в том, что предсказания Нострадамуса сильно зашифрованы и могут толковаться двояко.

– Что за агент такой, нерусский, да ещё не может точно составить донесение?

– Это не агент, – объяснил полковник, – а всемирно известный предсказатель. Он жил несколько веков назад.

– Что за чушь? Несколько веков назад не было ни ФСБ, ни КГБ и ни ядерного оружия, уж я-то историю хорошо помню. Чем вы вообще там занимаетесь?

– Нострадамус предсказал много событий, – терпеливо продолжал Морев, – в частности, аварию на Чернобыльской АЭС. Его предсказания сбываются до сих пор, и пренебрегать ими никак нельзя. Разрешите, я закончу стих?

       – Давай, – поморщился генерал. – Только быстрее.

– «…И настало утро, и сказал повелитель: ты видел сон про то, как день превратился в ночь? Знай же, что будет так… Мне стало страшно в тот миг, и спросил я: придёт ли спасение нам? И ответил повелитель: eripio quam singularis civilis tutamen».

– Тут не совсем ясно, – задумчиво проговорил Морев. – На первый взгляд, это простой набор слов, но в нём, видимо, и кроется главная разгадка предсказания. Учёные не смогли прийти к общему мнению, но по смыслу слова «eripi» и «singularis» с латинского можно перевести как «вероятный», «единственный», «quam» – это спасение, «civilis» переводится как гражданский, а «tutamen» можно трактовать как защита, оборона. В целом же это словосочетание на современном языке лучше всего звучит так: «Нас может спасти только гражданская оборона». Далее…

– Хватит! Полковник, у нас серьёзное ведомство, а ты мне тут сказки читаешь. Я ничего не понял из отчёта твоего Нострадамуса, выкладывай только факты!

– Товарищ генерал! Наши лучшие учёные занимались расшифровкой последних предсказаний и, сопоставив символы и даты, пришли к выводу, что возникла мировая угроза, и не сегодня-завтра может начаться ядерная война! Причём они склоняются к мнению о террористическом акте или о самопроизвольном запуске ядерных ракет. Это очень серьёзно, и я никак не мог оставить такие сообщения без внимания. А насчёт фактов, – Морев показал на объемистую папку, – тут записки лингвистов, историков, филологов. Проделан огромный труд: расшифровки, даты, значения – больше шестисот страниц…

– И что, я должен всё это читать? Такого быть не может. Тебе же известно, что самопроизвольный пуск ракет невозможен, тем более какой, к чёрту, террористический акт на закрытых ядерных объектах…

– Но наше ведомство как раз и занимается с виду невозможными вещами, нужно предусмотреть всё.

– Так предусматривай! – разозлился генерал. – Что там говорил твой Нострадамус, что нас спасёт? Гражданская оборона? Вот и готовь постановление об усилении мер по гражданской обороне среди военных и населения. Придётся теперь отправлять депешу в министерство. Ну, смотри, – погрозил кулаком генерал, – если выставишь меня посмешищем, разжалую.

– Разрешите объявить план «Ч»!

– Не разрешаю, пока не будет настоящих фактов! Разошли бумаги во все ядерные центры с предупреждением о возможной опасности и занимайся своими прямыми обязанностями по предотвращению источников угрозы. Завтра обо всем доложишь мне лично.

– Есть! – козырнул полковник.

     

II

Егор Летаев распахнул холодильник и в нерешительности застыл возле открытой дверцы. Можно было взять кусок колбасы и сделать себе бутерброд, можно было доесть курицу или остатки салата, но Егор выбрал самое радикальное средство: он дос­тал из холодильника бутылку водки. Едва он наполнил стакан, дверь на кухню с грохо­том отворилась, и взору Летаева представилась ярко накрашенная блондинка. Она нетвёрдым шагом подошла к столу и опустилась на табурет.

       Как тебя зовут? – спросил Егор, торопливо выпивая водку.

       Жанна, ответила блондинка, пытаясь добраться до бутылки.

Егор схватил бутылку первым, но потом, немного подумав, достал второй стакан.

       А хочешь, я тебе щас спою, пророкотала Жанна, с наслаждением вливая в себя прозрачную жидкость.

       Валяй, беспечно сказал Егор и с тоской посмотрел на пустую бутылку.

       Жанна удалилась и вскоре вернулась обратно, гордо сжимая в руках потрёпанную гитару. Летаев, тяжело вздохнув, достал сигарету и подвинул ближе пепельницу. Едва прозвучал первый аккорд, он поперхнулся табачным дымом, пытаясь своим каш­лем хоть как-то заглушить скрежещущие гитарные звуки. Откашлявшись, Егор хотел было обратить внимание гитаристки на то, что гитара безнадёжно расстроена, но было уже поздно – Жанна начала петь… Летаев не знал, как вести себя в этой ситуации: то ли вы­гнать её из дома, то ли уйти самому. Песня была о любви…

       На последнем куплете певица неожиданно завыла и стала бить гитару о стояв­ший неподалёку холодильник. Когда с гитарой было покончено, она схватила со стола пустую бутылку и зловеще посмотрела в сторону своего неблагодарного слуша­теля. Медлить больше было нельзя. Егор всё понял и быстро выскочил из-за стола.

Проникнув в спальню, он на всякий случай запер за собой дверь и в задумчивости осмотрелся по сторонам. К счастью, на подоконнике обнаружился телефонный аппарат. Набрав хорошо знакомый номер, Летаев долго вслушивался в длинные гудки. На­конец трубку сняли, и оттуда донёсся сонный голос:

       Чего надо?

       Саша! – обрадовался Егор. – Здорово!

       Какого чёрта! – ответил на приветствие собеседник.

       Хватит дрыхнуть, скажи мне, где я.

       Какого чёрта! Улица Красных Партизан, дом пять…

       Не надо подробностей, Санёк. Скажи город.

       Москва, мать её. Мы же тебя всю ночь провожали. Жанна с тобой?

       Жанна? удивился Егор, покосившись на закрытую дверь. – Здесь. А кто она такая?

       Ну сколько можно пить! Она наш новый администратор. Поторапливайтесь, скоро концерт.

       Концерт? Саша, а ты сам где?

       В Питере, твою мать, громко выругался он и бросил трубку.

       «И это называется продюсер», с тоской подумал Летаев, рассматривая обстановку не­знакомой комнаты.

       Никаких ассоциаций на ум не приходило. В комнате был относительный порядок, не считая разбросанных повсюду пустых бутылок, пепельниц с окурками и остатков пищи. На столе возвышалась груда скомканных газет. Егор осторожно разворошил её рукой и заметил свою фото­графию, которая на мгновение мелькнула перед глазами. Летаев быстрым движением выдернул газету из стопки и разгладил перед собой. «ДК имени Горбунова, прочёл он надпись над снимком.   Группа «Гражданская оборона». Начало в 19.00».

       Горбушка! – обрадовался Егор. – Сегодня в семь. Жанна, ты где? Жанна!

Он вернулся на кухню и удивлённо посмотрел на своего нового администратора. Та сидела в углу и беззвучно плакала.

       Ты чё, собирайся, у нас концерт. И где все наши?

       Я не знаю, сквозь слёзы проговорила Жанна. – Тебе не понравилась моя песня?

       Какая, к чёрту, песня! Зачем ты разбила гитару, и почему в доме нет водки?

       Жанна ничего не ответила, обиженно отвернувшись к окну.

       «Дела», подумал Летаев и побрёл к телефону заказывать такси.

 

III

Тем временем четверо российских хакеров во главе с известным на весь мир взлом­щиком Пиней готовили ядерный удар. Крепко обидевшись на нового американского президента, они решили окончательно покончить с американской гегемонией, решив эту проблему простым и эффективным методом. Правда, взломать коды и пароли заокеанских военных баз было не так уж просто, все они находились под надёжной защитой, и хаке­рам пришлось потратить около четырёх часов своего драгоценного времени для вы­хода на оперативные командные пульты. С нашими же военными твори­лось и вовсе что-то непонятное. По компьютеру удалось найти только три ракетных объекта и два атомных крейсера. Остальные были либо строго засекречены, либо, скорее всего, управлялись вручную, без вмешательства электроники. Но хакеры не рас­теря­лись, и решили обойтись имеющимся материалом, а для большего размаха развер­нуть американские ядерные ракеты на их же территорию.

       У меня всё готово, сказал Родрик, стукнув по клавиатуре.

       У меня тоже, отозвался Груш.

       Я заканчиваю, осталось разобраться с крейсером, проговорил Витёк, не от­рывая свой взгляд от монитора.

       Ну и ладно, подытожил Пиня. – Назначаем пуск на девятнадцать часов по Москве.

       На семь не годится, помотал головой Груш. – Мы же на кон­церт собрались.

       Ах, да! – стукнул себя по лбу Пиня. – Сегодня же ГэО в Горбушке выступает. Тогда после концерта сразу и бабахнем.

       Давай после концерта, согласился Родрик. – Только вот жалко Билли Гейтса, реальный чел, во всех компьютерных наворотах шарит…

       Фигня, махнул рукой Пиня. – Мы круче. Но если хочешь, он оглянулся по сторонам, Груш, найди где живёт этот Билли Гейтс, и не бомби тот город.

       Будет сделано, прищурился Груш. – А меня вот актёр один прикалывает – Николсон. Хороший актёр…

       Ладно, оставим и Николсона. И вообще, Голливуд не трогай, что же мы будем тогда смотреть.

       А у меня любимая команда хоккейная – Чикаго, отозвался Витёк.  Там наши играют…

       Всё! – отрезал Пиня. – Оставляем Чикаго и больше никто ничего не просит. И включите что-нибудь послушать, скучно в тишине сидеть.

       Родрик усмехнулся и запустил проигрыватель. Из колонок раздался печальный голос Вячеслава Бутусова.

 

                    Гудбай, Америка, о!

                    Где я не был никогда.

                    Прощай навсегда,

                    Возьми банджо, сыграй мне на прощанье…

 

IV

Илья Камольцев заметно волновался перед концертом. Он терпеть не мог москов­скую публику и теперь гадал, какого же поэта выставить на всеобщее растерзание. Рей­тинг поэтов неумолимо падал. Определялся он не совсем обычным способом. Перед каж­дым выступлением группы «Гражданская оборона» Илья выходил на сцену и чи­тал стихи. Надо ли говорить, что разъярённая публика в ожидании своего кумира осви­сты­вала несчастных поэтов, требуя выхода Егора Летаева. Иногда слушателей удавалось об­ма­нуть. Сбитые с толку зрители благовейно внимали поэзии, считая что стихи принадлежат перу их великого кумира. Но, как правило, обман длился недолго, и фа­наты приступали к более активным действиям, чаще всего забрасывая неудавшегося конферансье пер­выми попавшими под руки предметами. В последнее время количество таких предметов увеличилось, и Камольцев из соображения безопасности был вынужден выходить на сцену в каске.

А начиналось всё так. По окончании института Илью Камольцева определили в отдел культуры, и в связи с участив­шимися беспорядками на концертах группы «Гражданской обо­роны» направили рабо­тать в коллектив с воспитательно-педагогическими целями. И обязали музыкантов перед каждым выступлением предоставлять ему слово. Иначе группу гро­зились запре­тить и перевести на нелегальное положение. Илья долго отказы­вался от подобного «сотрудничества», но взамен возникших неудобств ему предложили помощь в подго­товке диссертации под рабочим названием «Особенно­сти клас­сической поэзии в эпоху русского панк-рока». Со временем он так увлёкся работой, что уже почти не об­ращал внимания на неува­жительное отношение к народным поэтам со стороны весьма буйных поклон­ников группы. Тема была интересная и перспективная.

Музыканты «Гражданской обороны» выступления Камольцева вначале восприни­мали в штыки, но потом смирились, осознав всю полез­ность воспитательного процесса над молодым поколе­нием. Получалось прикольно, публику не надо было разогревать, она разогре­валась сама, требуя прекращения издевательств и выхода на сцену своих любимцев…

       Илья тяжело вздохнул и достал записную книжку. На первом месте с небольшим от­ры­вом лидировал Владимир Маяковский. Он смог продержаться в среднем целых одиннадцать минут. Немного отставал Александр Сергеевич Пушкин, его результат равнялся восьми с половиной минутам. Около пяти баллов смог набрать Сергей Есенин, остальных же поэтов ждал полный провал, все они имели в своём рейтинге менее двух минут… При написании диссертации Илья также учитывал и другие нюансы, старательно фиксируя на диктофон выкрики из зала в свою сторону и в адрес народных классиков. Этот уникальный ма­териал хранился в его дипломате, с которым он не расставался ни при каких обстоя­тельствах.

На сегодня по плану шёл Некрасов, но чувствуя настроение зрителей, Камольцев решил изменить сценарий и прочитать стихи Маяковского. Зайдя в гримёрку, он заметил в дальнем углу лежащего на полу Егора Летаева.

Тебе плохо? – встревоженно спросил Илья.

Мне хорошо, открыл глаза Летаев, шаря рукой по полу в поисках бутылки. – Не боись, отыграем на славу!

Чувствую, сегодня снова не продержусь и минуты.

А ты бы прикид сменил, предложил Егор. – А то в костюме при галстуке и в каске. Это, конечно, стильно, но галстук тебе не идёт.

Мальчики, до начала осталось две минуты, проворковала Жанна, заглядывая в гри­мёрку. – Камольцев, готовься к выходу!

Ну, я пошёл! – перекрестился Илья.

И что он такой закомплексованный, проводила его удивлённым взглядом администратор. – Егор, а давай я тебе ещё спою!

Только не здесь! возмутился Летаев. – Не видишь, я расслабляюсь перед концер­том.

Ну, пожалуйста, всего одну песню! взмолилась Жанна.

Иди к сцене и пой себе сколько хочешь.

Я хочу спеть её только тебе.

Тьфу ты, чёрт, выругался Летаев. – Только не вздумай крушить мою гитару.

 

В это время Камольцев под оглушительный рёв фанатов выходил на сцену.  Зрители приняли его за конферансье, с интересом ожидая дальнейших событий.

Я хочу прочитать вам стихи, вежливо обратился к залу Илья. – Владимир Маяковский…

Свист достиг наивысшего накала. Камольцев по опыту знал, что в таких случаях нужно подождать десять-пятнадцать секунд и лишь после включать секундомер. Выждав положенное время, он откашлялся и начал чтение:

Я достаю из широких штанин

Дубликат бесценного груза.

Читайте, завидуйте, я гражданин

Советского Союза!

В зале на удивление стало совсем тихо.

«Это успех», обрадовался Илья и от волнения забыл последующие строчки.

Он силился вспомнить ещё хоть что-нибудь, но как назло все стихи начисто стёр­лись из его памяти. Счёт уже шёл на секунды, тишина в зале становилась всё зловеще, и Камольцев принял единственно верное решение в этой ситуации. Он сорвал с головы каску и громко заорал в микрофон:

       Всё идёт по плану!

Зрители ответили рёвом и бурными аплодисментами. Илья развернулся и выбежал за кулисы.

Что происходит? – удивился стоявший там бас-гитарист.

А пошли вы все!..

Бас-гитарист уважительно посмотрел на артиста и обернулся к музыкантам.

Пора идти. А где Егор?

С администратором в гримёрке, сообщил барабанщик. – Но ничё, догонит…

 

V

Полковник Морев взволнованно подошёл к телефону и набрал короткий номер спецсвязи.

Товарищ генерал! – выкрикнул он, едва на том конце провода сняли трубку.

Что там у тебя? – раздражённо ответил тот.

Новая информация. До нас дошли тревожные сведения. В Америке паника! Вышли из строя компьютерные системы большинства ракетных баз на территории Соединённых Штатов! Ядерные ракеты стали неуправ­ляемы, они развернулись в сторону американских городов и продолжают менять своё направление! Американцы подозревают, что всё это – дело рук наших спецслужб.

Они вообще охренели там, что ли? Пусть сами наводят у себя порядок.

Возникла угроза безопасности всего мира! горячо продолжал Морев. – Ситуация в любой момент может стать критической! Нострадамус оказался прав, чёрт возьми!

Ну вы, блин, даёте. Так и до пенсии с вами не протянешь. Что там он говорил? Гражданская оборона. Вот и занимайся гражданской обороной, а всё остальное пусть решает президент. Бросай все дела, срочно свя­жись с главами администраций республик и районов, и объявляйте повсеместно воз­душные тревоги.

А Москва?

Москву не трогай, нечего здесь люд беспокоить. Если надо – дадут указание сверху. Всё, полковник, занимайся, а я поехал в управление.

  Морев положил трубку и схватил пачку сигарет.                                                                                                              

Вы всё слышали? – обратился он к стоящему рядом человеку.

Предсказания начинают сбываться…

Ну так сделайте что-нибудь! Вы же академик, специалист по этим чёртовым ясно­видящим. Никогда не верил во всю эту ерунду, а тут, нате вам – Нострадамус, ядрёна мать…

Вы знаете, задумчиво проговорил академик. – Я ещё раз перечитал стихи и об­ратил внимание на одну деталь. Толковать последнее предложение предсказателя можно двояко. Тут речь идёт не столько об обороне, а как вам лучше объяс­нить, о какой-то вечной музыке, преследующей спасителя на протяжении его пути. И я почти уверен, что под термином «оборона» понимается один человек. Об этом сви­детельствуют следующие строчки: «спасения не будет тому кто не спасёт себя, тому кто не увидит того кто спасёт всех нас…» Примерно так.

  Ничего не понимаю, – пожал плечами Морев. – Нельзя это перевести на более доступный язык?

– Можно, – кивнул академик. – Вот как раз из последнего четверостишья мы выделили главные слова, которые образуют определённую закономерность. В них, по-видимому, и кроется разгадка предсказания. Послушайте внимательно: искусственный мозг, человек, удар, свет… Вам это ни о чём не говорит?

– Гм… А у вас уже есть версии?

Если я не ошибаюсь, под искусственным мозгом подразумевается компьютер, свет – это электриче­ство, в данном случае – связь через большие расстоя­ния; а человек и удар – это, скорее всего, программист, нажи­мающий кнопки клавиа­туры.

 – Хакер! – воскликнул полковник. – Семён Игнатьевич – вы гений! Теперь задача упрощается, нужно срочно связаться с главным управлением.

Да, и я не закончил. Человек, который нас спасёт, безусловно связан с музыкой и, как это ни странно, с гражданской обороной.

Ну конечно, хлопнул себя по лбу Морев. – Игорь Степанович Давыдов – началь­ник общероссийского штаба гражданской обороны. По-моему, он на гармошке чу­ток играет.

Нет, покачал головой академик. – Вы понимаете, судя по предсказанию, вся жизнь этого человека связана с музыкой.   Он – музыкант. Но я не могу взять в толк, при чём здесь гражданская оборона?

Тьфу ты, сплюнул полковник. – Есть такой один, мы с ним ещё во времена КГБ воевали. Но чем он нам поможет? Очень отвязный тип! Не годится.

Полковник, мы должны использовать любую возможность!

Но если вы так настаиваете, сейчас выясним. Морев нажал кнопку селектора. Майора Перепёлкина срочно ко мне! – скомандовал он.

Майор влетел в кабинет мгновенно, как будто ожидал прямо за дверью.

Вызывали? – выкрикнул он с порога.

Мне нужны сведения о Егоре Летаеве и музыкантах группы «Гражданская обо­рона». Чем занимаются, где находятся в данное время?

Шутите, товарищ полковник?

Что? – поперхнулся сигаретой Морев. – Вы что себе позволяете!

Извините, я думал вы в курсе. Такое событие весь наш отдел на уши поставили! Обеспечиваем безопасность и порядок на концерте.

Так он здесь?

Сейчас как раз в Горбушке выступает, посмотрел на часы Перепёлкин.

Вот, блин, давайте срочно машину! – распорядился полковник. – Да, Семён Игнатьевич, похоже, вы и здесь оказались правы.

 

VI

Концерт как всегда проходил на «ура». Зрители неистовствовали и восторженно встречали каждую песню «Гражданской обороны». Что-то подобное когда-то творилось во вре­мена гастролей легендарной группы «Beatls». Летаев вместо запланированных двух часов отыг­рал почти четыре, окончательно уморив своих музыкантов. Последний час группа выступала без ударника, который не выдержал длитель­ного напряжения и уснул прямо за барабанами. Бас-гитарист выбыл из игры чуть позже, а соль­ные композиции прекратились за двадцать минут до конца выступления. Летаев доигры­вал заключительную часть концерта в одиночестве, краем глаза заглядывая за ку­лисы. Там его дожидалась Жанна.

 «Должна же она когда-нибудь убраться», негодовал он, отчаянно матерясь в пере­рывах между песнями. Но Жанна оказалась настоящим администратором. Она стойко выдержала все испытания, и когда Егор в изнеможении отшвырнул гитару, почувствовав, что иг­рать больше не сможет, первая выбежала на сцену с огромным букетом красных роз.

Всё было замечательно! прощебетала она.

К чёрту! – ответил музыкант, выбрасывая цветы.

Едва они заскочили в гримёрку, Летаев обесси­лено рухнул на пол.

Водочки? – заботливо предложила Жанна.

Воды, ответил Егор. – И… пива.

 

VII

Полковнику Мореву с огромным трудом удалось прорваться сквозь плотное кольцо поклонников группы, оккупировших все подходы к музыкантам. Для этого пришлось за­действовать почти весь личный состав блюстителей порядка, присутствующих на концерте.

       Никого не бить и не задерживать! У нас мирные намерения, – кричал им Морев.

       Те нехотя слушались, лишь изредка отхаживая дубинкой зазевавшихся фанатов.

       Приблизившись к гримёрке, полковник услышал странные звуки, доносившиеся оттуда.

       Я хочу здесь и сейчас! требовал настойчивый женский голос.

       Давай потом, я устал, отзывался другой, судя по всему, принадлежавший Егору Летаеву.

       Ну я очень хочу, Егорушка, ну давай!

       Не надо! – истошно закричал музыкант и полковник, дабы разрядить ситуацию, распахнул дверь.

       Посередине комнаты стояла ярко накрашенная блондинка, сжимая в руках шести­струнную гитару. В дальнем углу, заткнув уши, сидел сам Егор Летаев. Блондинка, ог­ля­нувшись на полковника, всхлипнула и со всей силы двинула гитарой о стенку. Гитара, издав прощальный звон, раскололась на две части. Женщина зарыдала и стремительно выбежала из комнаты.

       М-да, покачал головой Морев, – что у вас тут творится. Разрешите представиться: федеральная служба безопасности!

       Летаев хмуро посмотрел на вошедших и откупорил бутылку с пивом.

       Мы к вам по делу, продолжал полковник. – Нужна ваша помощь.

       Убирайтесь к чёрту, отозвался музыкант.

       Давайте я попробую, предложил академик. – Товарищ полковник, вы можете оставить нас двоих?

Морев недовольно развёл руками и вышел за дверь. Академик подошёл ближе.

       Хой!

       Хой, ответил на приветствие Летаев.

       Меня зовут Семён, я занимаюсь оккультными науками.

       Круто, кивнул Егор и сунул академику бутылку пива.

       Спасибо. Я хотел бы перетереть с тобой один вопрос.

       Валяй.

       Тебе ничего не говорит такое имя – Нострадамус?

       Пашка, что ли, из Казани?

       Нет, – вздохнул академик. – Это великий французский предсказатель, он жил ещё в шестнадцатом веке. Нострадамус предвидел многие события, и очень часто его пророчества сбывались. Поверь, я тридцать лет изучаю историю и вполне отвечаю за свои слова. Так вот, можешь себе представить, недавно мы расшифровали его тексты, где он предсказывает кончину мира в результате ядерной войны. Причём это предска­зание непростое. Оно указывает на то, что мир ещё можно спасти! И спасти его может только один человек. Академик сделал паузу и торжественно произнёс: это ты!

       Егор зевнул и посмотрел на пустую бутылку:

       Надо бы за пивом сходить.

       Ты меня не слушал? – возмутился академик.

       Слушал, слушал, усмехнулся Летаев. – Интересный у тебя базар. Колешься?

       Что ты! Я говорю совершенно серьёзно. Нам всем действительно грозит огромная опасность. Уг­роза исходит от хакера, который уже взломал секретные коды военных баз и в любую минуту может запустить ядерные ракеты. Ты представляешь, что будет? Мы си­дим на пороховой бочке.

       У меня есть знакомые панки, хиппи, рокеры, но хакеров нет, пожал плечами Егор.  Спроси у Свина, он всех тут знает.

       Хакер – это взломщик компьютерных паролей, терпеливо пояснил академик. – Нужно во что бы то ни стало предотвратить его дальнейшие действия.

       Ну я ваще не шарю в этих компьютерах, на кой чёрт они мне сдались.

       Так предсказывал Нострадамус! Только ты сможешь помочь…

       Тут дверь гримёрки распахнулась и в проёме показалась бритая голова одного из фанатов.

       Егор, ты скоро? Стол накрыт, водка стынет, ждём тебя.

       Где? – оживился Летаев.

       Поедем на хату к Дрыну, там клёво будет, на трёх тачках все и доберёмся.

       Уже иду. Прости, отец, мне пора.

       Как ты можешь так просто уйти, ведь погибает весь мир! взмолился академик.

       Ну и хрен с ним, ответил Летаев и направился к двери.

 

VIII

       Помещение тонуло в табачном дыме и лица сидящих за столом рассмотреть было почти невозможно. Водки взяли с запасом – больше двух ящиков, так что веселье было в полном разгаре.   

       За гражданскую оборону! предложил очередной тост Дрын и первым осушил ста­кан.

       Клёво ты сегодня выдал, проговорил Ос, залпом выпивая водку. – А это тоже ваш прикол? – он показал рукой на Илью.

       Это наш поэт, ответил Егор.

       Класс, заржал Никола. – Я достаю из широких штанин, как там дальше… Хорошо сказал!

       Это стихи Маяковского, пожал плечами Илья.

       А кто такой Маяковский? – спросил Ос. Сколько тусуюсь, никогда не видел.

       Деревня! проговорил Дрын. – Ты что, в Питере не был? Там в подземке даже станция есть такая имени Маяковского.

       Так он метро строил? А мы думали – музыкант…

       Братва, хорош прикалываться, поморщился Стояк. – Давайте лучше выпьем.

Нет, подожди, нужно разобраться, не унимался Ос. – Опять про Питер базары пошли? Типа, это наша культурная столица? Так был я там недавно и ничего культурного не увидел. На концертах панки беснуются почище нас, а фанаты зенитовские – совсем безбашенные

Ты просто не догоняешь, рассмеялся Дрын. – Все крутые рокеры оттуда, потому и столица. Это же культура, мать не хай… Там сам Пушкин жил! И ещё в Питере этот, как его… Эрмитаж, памятники всякие, есть на что позырить.

– Да, – кивнул Солидол. – Железок разных там навалом. Меня вот один монумент приколол, большой такой, где этот ваш Пушкин верхом на лошади сидит!

Вы имеете в виду «Медного всадника»? уточнил Илья.

       Во-во! Я ещё и подумал, это ж надо, сколько меди угрохать!

       Вообще-то это памятник Петру Первому.

       – Кому? – переспросил Солидол.

Петру Первому, терпеливо объяснил Илья. – Его воздвигли во времена прав­ления Екатерины Второй. А Пушкин уже позднее написал поэму, благодаря которой памятник получил такое название.

       Какие-то непонятки с твоими раскладами, нахмурился Ос. Пётр, значит, первый, Екатерина – вторая, а Пушкин, получается, только третий?

       Вот и я хотел уточнить, вмешался в разговор Гоша, кто он по жизни такой? Почему все старики от него та­щатся? Так и говорят: блин, ах, в натуре, Александр Сергеевич!

       – Как вам сказать… Пушкин – величайший русский поэт! Его в школе проходят.

       Да мало ли чё в школе проходят. Ты проясни нам если шаришь, он правда такой крутой или обычный фраер?

       Ну, обернулся по сторонам Илья, подыскивая нужные эпитеты, в своё время Пушкин был популярен почти так же, как Егор Летаев. Его до сих пор любят и почитают в народе.

       Значит, в авторитете, уважительно кивнул Ос. – А сыграй что-нибудь из его сборников.

       Он не пел песни, а просто писал стихи.

Так у него и группы своей не было? удивился Солидол.

– А что ты хочешь, – хмыкнул Гоша. – Время тогда тёмное было, не то, что сейчас. Про телевизоры даже никто не слышал…

Бедный Пушкин, – покачал головой Ос. Ну, расскажи тогда его стихи.

Камольцев поднялся из-за стола и, набрав полную грудь воздуха, стал читать:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастёт народная тропа,             

Вознесся выше он главою непокорной

Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру - душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит –

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит...

 Все молча дослушали стихотворение до конца и лишь после осушили свои стаканы.

       А менты его не брали за такие темы? – нарушил молчание Солидол.

       Ты чё? засмеялся Стояк. – Тогда ещё ментов не было.

       Вот класс! воскликнул Гоша. Как можно было оторваться!

Слушай, а что дальше с Пушкиным стало? – спросил Дрын.

       Он погиб на дуэли, от рук Дантеса.

       Ну козлы! возмутился Ос. – Замочили всё-таки. Хороших людей всегда мочат. Я бы этого киллера Дантеса сам бы на куски порезал.

       Ладно, сколько можно базарить, проворчал Стояк. – Пора вмазать! Егор, а ты чё молчишь, может, что не так или тёлок надо было сразу позвать?

       Да всё нормально, братаны, зевнул Летаев. – Кстати, никто не видел моего адми­нистратора? Куда-то ж катить завтра надо…

       Какая-то шмара крашеная ошивалась возле машины, почесал голову Никола. – Может она и есть. Хотела с нами тащиться, но я ей сказал: извиняй, метёлка, у нас чисто мужская компания, а герлы будут завтра.

       Ну и фиг с ней, махнул рукой Егор. – Забыл только спросить, где следующий сборник.

       В Ярославле, отозвался Дрын. – Во дворце железнодорожников.

       Тут рядом, кивнул головой Ос, доставим в лучшем виде и оттянемся заодно.

       А вот ещё, пацаны, усмехнулся Летаев. – Тут один учёный по ушам мне сегодня ездил. А я так и не могу взять в толк, кто такие, как там, мать их… хакеры?

       Ну, Егор, отстал ты чуток от жизни, удивился Дрын. Хакеры – это круто. Коды на компах взламывают.

       Что-то я не въезжаю…

       Так представь, лежат у тебя в банке бабки. В Штатах там, в Европе – не­важно. А эти буржуи такие ленивые, что привыкли всё время, типа, с электроникой иметь дело. Товары там, хавчик покупают прямо по Инету. Ну наши тоже не лохи, при­смотрелись, что к чему, и денежки со счётов этих фраеров потихоньку скачивают. А те даже не замечают – ну, была там сотня штук баксов, а осталось девяносто. Глав­ное, не борзеть и всё будет путём. Прикинь, какой навар с каждого!

       Да, круто, согласился Летаев. – По кайфу было б познакомиться.

       Так что же ты раньше молчал! – хлопнул себя по лбу Ос. – У нас же Пиня живёт, мировой хакер, за ним даже Интерпол гонялся! В на­туре, я же не знал; он подходил, говорит, я тоже хочу с Летаевым побу­хать. Даже кабак предлагал поставить. Ну, я его отшил, вразумил, значит, что здесь только, типа, избран­ные, а если каждый захочет с тобою шмалить, то тебе будут, в смысле, неудобства. Но щас исправим, поспешно добавил Ос. – Звякнем, чтоб прикаты­вал.

А чё, пацаны, давай лучше мы прокатимся, предложил Летаев. – Интересно на их штучки посмотреть.

Нет проблем, кивнул Ос и достал мобильник.

 

IX

У меня всё готово, торжественно произнёс Витёк и вопросительно посмотрел на Пиню. – Оставляем  Лос-Анджелес, Голливуд, Нью-Йорк, Техас, Чикаго, а остальное – к долбаной фене.

Так, хищно оскалился Пиня. – Ну что, америкосы, пришёл вам полный

       Телефонный звонок оборвал последнее слово главного хакера.

       Слушаю, нетерпеливо проговорил он, схватив трубку.

       Пиня, ха, ты не поверишь, засмеялись на том конце, у нас для тебя, в натуре, блин, сюрприз.

       Ос, ты что ли?

       А то. Суетись, Пинёк, сейчас мы к тебе завалим всей кодлой. Сам Егор хочет с то­бой познакомиться.

       Летаев? – удивился Пиня. – Гонишь!

       В натуре, я за свои слова отвечаю. Накрывай стол, щас прикатим.

       – Не может быть! – Пиня ещё несколько секунд растерянно вслушивался в короткие гудки. Пацаны! – радостно воскликнул он. – Вы не поверите, сейчас сюда сам Ле­таев приедет!

       Да ну! рассмеялся Груш.

       Хрен гну, передразнил его Пиня. – Выходи на кабак «Метрополь», пусть присы­лают лучшую жратву и выпивку. И быстрее.

       А как же Америка?

       Да фиг с ней, с этой Америкой, сюда сам Летаев едет! Нужно встретить как положено, а взрыв устроим позже. И сбашляйте где-нибудь стульев – толпа большая будет.

       Стулья тоже можно заказать в «Метрополе», деловито произнёс Груш.

Так торопитесь! – прокричал Пиня и возбуждённо забегал по комнате.

 

X

       Семён Игнатьевич, как же вы его упустили?

       А что я мог сделать? – пожал плечами академик. – Я рассказал ему про Нострада­муса и про опасную ситуацию, которая сейчас возникла в мире.

       Но он хоть обещал помочь?

       Ничего не обещал, говорит, что не знает никаких хакеров.

       Нужно было его взять и хорошенько допросить. Зря вы мне помешали.

       Чего бы мы этим добились? махнул рукой академик. – По-моему, он действительно не в курсе.

       А ваш Нострадамус не мог ошибаться?

       Он, как правило, не ошибается. Мы сами чаще всего неверно толкуем его пред­сказания. Дело в том, что по прошествии скольких лет не осталось подлинников его стихов; мы пользуемся только переводами и бродим вокруг да около.

       Жаль, грустно кивнул полковник. – Самое печальное, что всё подтвердилось. Амери­канцы бьют тревогу и не могут ничего поделать! Хакеры запустили вирусы в их программы, и любое вмешательство может вызвать самопро­извольный пуск ракет. Программисты пытаются исправить ситуацию, лишь бы они не напорта­чили!

       Неужели нет никакого выхода? А если просто обесточить систему?

       Семён Игнатьевич! – удивлённо произнёс Морев. – Вы что, не понимаете? Все базы данных связаны с электроникой. Как же они тогда смогут нанести ответный удар…

       Политика, покачал головой академик. – Но почему ваши такие мощные спецслужбы до сих пор не могут вычислить этого балбеса-хакера?

       Этот так называемый «балбес» стоит всех наших лучших программистов. Мы пытаемся, делаем всё, что в наших силах. Вот только хватит ли времени, чтобы его обезвредить? Да и наверняка там орудует целая команда.

Полковник посмотрел на часы и громко выругался:

Уже час ночи! И никаких результатов! Если в ближайшее время ничего не решится, придётся давать сводку новостей и объявлять повсеместную тревогу.

       А почему вы не сделали этого раньше? – удивился академик.

       Это не в моей компетенции. Да и зачем нагнетать обстановку, и так уже поползли всякие слухи…

       Ну знаете, я совсем по-другому представлял себе оборон­ные мероприятия.

       Кому какое дело, как вы себе это представляли, неожиданно разозлился полков­ник и схватил телефонную трубку.

Срочно соедините меня с генералом!

 

XI

Летаев с интересом осмотрел комнату, сплошь заставленную компьютерной техникой, увешенную проводами и малопонятными приспособлениями.

Ну вы ваще, уважительно произнес он и протянул руку.

Пиня, представился главный хакер. А это Груш, Родрик и Витёк.

Груш! удивленно воскликнул Никола. Тебя разве не посадили?

Как видишь…

А в газетах писали, что всё, кабздец нашему великому Грушу.

Фигня эти газеты. Но попал я тогда конкретно. Повязали в Париже, можно сказать, с поличным. Скачал пол-лимона с одного банка. Сижу, значит, в камере, думаю, одно утешение раз я их закон нарушил, осудят во Франции. А там тюрьма что наш санаторий. И тут адвокат ко мне приходит, чин по чину. Говорит, мол, у тебя есть шанс возвращай бабки, и дело закроют. Я думаю, на понт меня хочет взять, фигушки. Спрашиваю: «Какие ещё бабки? Нет у меня никаких бабок». Ну, адвокат сразу понял, что не на лоха нарвался и больше приставать не стал. А на следующий день суд. Быстро  у них с этим. И тут началось самое интересное. Выступает директор этого банка и говорит, что, мол, здесь какая-то ошибка и на меня показывает что, в общем, невиновен. Никакие деньги, значит, не пропадали, и всё нормалёк. Ну я и охренел прямо в зале суда! Так это, оказывается, у них такой прикол престиж банка блюдется. Чтобы народ свои денежки хранил и за них не боялся. Правда, потом взялись за меня другие ребята какие-то банковские спецслужбы. Уж они-то не стеснялись в методах, бабки всё равно пришлось отстегнуть. А потом послали меня из страны на три буквы, все визы перекрыли, собаки…

Ну ты даешь, рассмеялся Ос. Видишь, Егор, вот они какие, настоящие хакеры! Соображают!

Мы будем сегодня пить? нетерпеливо проговорил Стояк. Водяра уже давно разлита.

Ты посмотри, жратва-то какая! присвистнул Дрын. Прямо как из «Метрополя». Молодцы, ребята, уважили.

Так она и есть из «Метрополя», скромно проговорил Пиня. Вышел на них, говорю, если за полчаса управитесь сверху тонна баксов, а если нет вы меня знаете… Так тут целая толпа привалила, лично сам шеф-повар на ходу салаты нарезал.

Круто, круто, закивали сидящие.

Ну давай, братва, за хакерство! – поднял рюмку Солидол.

А что к вам менты по дороге докопались? спросил Ос, пережёвывая огурец.

Да хрен их знает, икнул Никола. Вы же вперёд поехали вас пропустили, а мою тачку тормознули. И гаишник какой-то странный попался. Спрашивает: почему пьяный за рулём сидишь? Прикинь, это он у меня спрашивает! Я ему и отвечаю: ты чё, хочешь, чтоб я бухой через всю Москву пешком тащился! И говорю, ты хоть знаешь, кого мы в тачке везём? А мент интересный такой, базарит: а мне плевать, да хоть там у вас сам президент сидит. Понравился мне его ответ, хорошо прикольнулся. Типа, принципиальный. Пришлось десятку ему отстегнуть.

Все они козлы, фыркнул Дрын, открывая следующую бутылку.

Пацаны! торжественно произнёс Пиня. У нас тут один прикол намечается. Даже не поверите, блин.

Что за прикол? развеселился Гоша. Из окон пошмалять?

Да нет, махнул рукой Пиня. Круче. Америку взорвать, к долбаной матери!

Не, Америку нельзя, рассудительно сказал Стояк. Её солнцевские держат, неприятностей потом не оберёшься.

Да не казино «Америка», а все Соединенные Штаты!

Штаты? удивленно переспросил Гоша. Дык, как же мы их взорвем, до них тыща километров?

Обижаешь, улыбнулся Пиня. У нас уже все готово, вскрыли пароли ядерных командных пунктов, сейчас на кнопочку нажмем и звиздец

Ловко! рассмеялся Ос. Ну, Пиня, знал, что ты далеко пойдешь.

Подожди, перебил его Дрын. Ты чё, в натуре, а что же мы будем по видику глядеть?

Думаешь, не сообразили? Всё предусмотрено, Голливуд оставляем, пусть себе снимают.

Тогда ладно, взрывайте, успокоился Дрын.

Вы что, серьёзно? взволнованно спросил Илья.

За кого ты нас принимаешь? возмутился Витёк. Мы не политиканы, за свои слова отвечаем.

Но это же невозможно! Военные базы находятся под надёжной защитой!

– Американцы тоже так думали, – ухмыльнулся Груш. – До сегодняшнего дня…

Ребята, но так нельзя! Они нанесут ответный удар по нашей территории!

Какой, на фиг, ответный удар? Мы вскрыли их ПВО, будут нас же защищать. Зацени, как прикольно придумали?

Да вы что!подскочил Илья. Не понимаете, что это ядерная война! Вы представляете, что такое взрыв одной ядерной ракеты? У НАТО повсюду свои базы, мы и сами взорвемся.

Слушай, паря, откуда ты такой взялся? нахмурился Пиня. Пацаны, что-то я его раньше не видел. Что это за фраер?

Артист, проговорил Гоша. Неопытный ещё, не сечёт в наших базарах. Но зато Пушкина знает, оставь его в покое.

Пиня недовольно посмотрел на Илью и налил себе водки.

Ну давайте помянем напоследок америкашек.

Все дружно засмеялись.

Как тебе? осторожно спросил Пиня, оборачиваясь к Летаеву.

Отличная водяра.

Да нет, почесал голову Пиня. Моя идея…

Егор! перебил его Ос. Давай что-нибудь споём! Подожди, Пиня, успеем еще пульнуть твои ракеты.

Да, поддержали его остальные, сыграй что-нибудь.

Всё идет по плану! крикнул Дрын.

Летаев допил водку и взял в руки гитару. Все разом смолкли, приготовившись слушать.

Границы ключ переломлен пополам,

А наш дедушка Ленин совсем усоп.

Он разложился на плесень и на липовый мед,

А перестройка всё идёт и идёт по плану.

И вся грязь превратилась в голый лёд,

И всё идет по плану…

                           

А при коммунизме всё будет зашибись,

Он наступит скоро, надо только ждать,

Там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф,

Там, наверное, вообще не нужно будет умирать.

Я проснулся среди ночи, и понял,

Что всё идет по плану…

Класс! зааплодировали слушатели, едва прозвучал последний аккорд.

Ну я тащусь! закричал Ос, отхлебывая водку прямо из горла. Теперь можно и Америку взрывать.

Пиня с готовностью подошел к компьютеру и торжественно произнёс:

Это исторический момент! Егор, мы хотим предоставить тебе право нажать на кнопку.

Сидящие зашумели, поддерживая это решение.

Так их, Егор, давай!

Куда надо жать? спросил Летаев, подойдя к компьютеру.

Вот на эту большую клавишу, взволнованно сообщил Пиня, с надписью «Enter».

Ну хакеры, вашу мать, усмехнулся Егор, оглянувшись на побледневшего Илью.  А игрушек у вас там нет, танчиков, самолётиков?

Есть, нетерпеливо проговорил Пиня. Мы тебе обязательно включим. А хочешь, и комп подарим.

А на кой он мне, махнул рукой Егор. Вот аппаратура хорошая нужна. Кстати, задумался он, эта сучка-администраторша разбила мою концертную гитару. Хотел присмотреть взамен ну очень что-нибудь крутое. Говорят, в Штатах отличные волынки. Собирался заехать туда, глянуть…

Пиня беспомощно оглянулся на своих помощников. Довод был более чем убедительным.

А в какой штат ты хочешь поехать? с надеждой спросил он.

А фиг его знает. Там посмотрим.

В натуре! возмутился Ос. Что же ты творишь, Пинёк! Хотел Егора без гитары оставить? Отменяй на фиг свои пуски. В следующий раз бабахнешь.

Сидящие за столом тоже зашумели, выражая своё недовольство.

Да вы что, пацаны, смутился Пиня. Я же хотел как лучше. Груш, выходи из программы, разворачивай ракеты обратно. И не забудь вирус обезвредить.

Груш пожал плечами и застучал по клавиатуре.

Всё, через минуту сообщил он.

Переадресовку сделал?

А как же. Пульнул к латышам на центральный комп президента. Пусть америкосы ищут и с ним разбираются, если что…

Давайте лучше выпьем! закатил глаза Стояк. Водяры ещё столько, аж страшно. Егор, сказани что-нибудь, как ты умеешь.

За глобальность! усмехнулся Летаев.

И за гражданскую оборону! выкрикнул Дрын.

Выпьем и еще споём, предложил Ос.

Конечно, пацаны, споём, кивнул Егор и громко рассмеялся.

 

1999