Иллюзорный мир

Какой странной была музыка: визг тормозов, звук ударников и фрагмент последней симфонии Шопена, плавно переходящий в ритм нового рок-н-рольного хойку, эхо которого летело, обгоняя время, мысли и всё, что только можно было обогнать в этом безумном мире.

Музыка действительно была странная, хотя её трудно вообще назвать музыкой. Скорее, шумом, свистом разлетающихся осколков мироздания, которые кружились над моей головой и медленно растворялись в эфемерном космическом пространстве И в этот миг мне казалось, что кроме этой музыки больше ничего нет, всё остальное – выдуманное, ненастоящее, и стоит этим звукам умолкнуть, я навсегда исчезну вместе с ними. Это открытие было ужасным, я пытался удержать равновесие, остановиться, хотя чувствовал, что нужно идти до конца. Сделать последнее усилие, чтобы навсегда избавиться от этого наваждения. Стать чистым, прозрачным и невесомым. Раствориться в этой музыке без остатка, потерять и найти себя…

А с утра ещё светило солнце, кипела жизнь, слагая песни во славу новым искателям приключений. Я тоже вроде что-то искал, наверно, потому и оказался здесь, в компании странного собеседника, имя которого звучало просто и понятно – Колдун.

А почему Колдун? спросил я, покосившись на странный бейджик.

Потому что я тебя заколдовал, важно ответил он. Чтобы выйти отсюда, тебе нужно стать самим собой.

Я осмотрелся по сторонам. Мрачная комната с потрескавшимися серыми стенами, чёрный квадрат окна, сквозь который пробивался слабый свет. Никаких дверей или намёков на входы-выходы не наблюдалось.

И как я сюда попал?

Вот именно что попал, заметил Колдун. Устраивайся поудобней, сейчас начнём.

Что начнём? Ничего не понимаю… Неужели я умер?

Ты и не жил никогда, а всё грезишь смертью.

       «Хм  И что он так со мной разговаривает? Где я вообще нахожусь?»

Ты находишься там, где ничего нет, вкрадчиво произнёс Колдун. В пустоте.

«Он читает мои мысли, обречённо вздохнул я. Или я разговариваю сам с собой? Сойти с ума оказывается совсем просто, а вот вернуться назад настоящая проблема».

И что мне делать теперь?

Не задавай слишком много вопросов. А если тебе так неймётся, предлагаю ответить на них самому.

Колдун протянул мне потрёпанную тетрадь с  выцветшими узорами по краям.

Это книга небытия, пояснил он. Пиши здесь что хочешь, всё равно твои мысли не несут никакого смысла. Но учти: от того, что ты напишешь, зависит твоё будущее.

«Даже так… Он что, со мной играет?»

Я осторожно открыл тетрадь. Она была совершенно чистой, и, честно говоря, не хотелось пачкать её белоснежные страницы. Но, судя по всему, других вариантов не оставалось. А может, писать это моё призвание?

Я не представляю, где нахожусь и как оказался здесь. Если это сон, то он слишком явный. Если это смерть, то она слишком глупая. Если я сошёл с ума, то это печально. Остаётся надеяться, что я оказался в какой-то другой реальности и скоро всё благополучно разрешится

«Или не разрешится?»

Я отодвинул тетрадь в сторону и внимательно посмотрел на своего собеседника.

– Колдун, а что тебе вообще от меня нужно?

– Чтобы ты проснулся, – усмехнулся он.

  По-твоему, я просто сплю?

– Конечно. Ты спал всегда и продолжаешь спать сейчас.

– Наверно тебе виднее, – пожал плечами я.

Где-то я слышал, что жизнь – это вечный сон, а смерть – вечное пробуждение… Странная теория, которую нельзя испытать на практике, потому что во сне можно разговаривать только с самим собой. Но Колдун как раз и намекает на то, будто я не в состоянии отличить явь от сна. Хотя, возможно, он вкладывает в это выражение особый сакральный смысл или проводит некий эксперимент, используя меня в качестве подопытного образца. Жаль, мне неизвестны его дальнейшие планы…

– Колдун, если каждый будет писать здесь подобную ерунду, будущие читатели просто сойдут с ума.

– Они ещё не знают, что станут читателями, так что пиши – не бойся.

«Я и правда ничего не боюсь, это странно…»

Внезапно меня пронзила смутная догадка, и я быстро записал в тетрадь следующее предложение:

Колдун – совсем ненастоящий, он призрак и плод моего воображения! И всё это лишь  моя иллюзия...

– Что ты там пишешь? – обернулся ко мне Колдун. – Ты кого обозвал призраком?

– Гм… Это просто аллегория.

– Не надо никаких аллегорий! Твоя глупость мешает тебе увидеть настоящую реальность.

«Чего он так разволновался? И ещё неизвестно, кто кому здесь мешает. А фраза достаточно интересная, нужно развить эту тему получше».

Что такое настоящая реальность? И как можно её увидеть? Пребывая в пограничном состоянии между жизнью и смертью? Между прошлым и будущим? Но это, действительно, глупо, весь вопрос в том, кто сможет её увидеть? Ведь изначально реальность одна, и она вмещает в себя всё, даже мои мысли…

Я поднял голову и задумался.

– И что? – насмешливо спросил Колдун. – К чему ты пришёл?

– К тому, что лучше бы сидел дома!

– А ты знаешь, где твой дом? Докажи мне хотя бы, что ты есть на самом деле! Вот я лично в этом сильно сомневаюсь.

– А ты поверь в меня. Вера – это великая сила!

– Не в твоём положении иронизировать, – укоризненно покачал головой Колдун. – Я пытаюсь тебе помочь.

– И чем же?

– Хочу, чтоб ты стал таким, как я – великим и неповторимым, как и положено настоящему духу. Все возможности перед тобой! От тебя лишь требуется правильно расставить слова и подобрать нужные буквы. И тогда любое твоё желание станет реальным.

Спорить с ним было трудно, и мне ничего не оставалось, как снова довериться бумаге.

...Колдун говорит, что я должен воплотиться в более совершенную форму бытия. А может, он действительно пытается мне помочь? Ведь изначально моё желание – это истина, а всякое ожидание есть не что иное, как иллюзия. И независимо от моего вмешательства любое событие рано или поздно произойдёт. Но… как мне выяснить, что я хочу на самом деле? Как мне стать настоящим? Может быть, не стоит искать ответы на подобные вопросы, а лучше сразу отбросить слово «как». Тогда всё станет просто и понятно. Если я правильно донёс свою мысль, то реальность снова должна стать видимой, а Колдун – исчезнуть. Больше писать здесь нечего.

Я поставил точку и закрыл тетрадь. Колдун действительно исчез, а вместе с ним и вся эта комната. Окружающая обстановка изменилась, я с удивлением обнаружил, что стою на улице возле проезжей части.

«Надо же, такое привиделось!»

Я осторожно ступил на обочину. Обратного пути не было, нужно переходить дорогу. В этот раз моя предусмотрительность оказалась не лишней, мчавшийся на бешеной скорости грузовик даже не задел меня, а с шумом проехал мимо. Музыка оборвалась, и стало совсем тихо.

«А с этим ещё можно поспорить, – усмехнулся я, провожая взглядом удаляющуюся машину. – У каждого свой путь. Верно ведь, Колдун?»

– Нет, – проговорил хорошо знакомый голос за спиной.

– Что?

Я обернулся назад, но никого там не увидел, дорога была пуста. Эта задержка стоила мне дорого, выскочивший из-за поворота автобус, не сбавляя скорости, летел прямо на меня. Всё произошло так быстро, я как заворожённый смотрел на него, понимая, что отступать назад слишком поздно, а бежать вперёд уже не имеет смысла…

 

***

…Какой странной была музыка: отрывочный визг многострадальной флейты, крик бас-гитариста и слаженный битрейт одиноких ударников, проносящийся мимо вселенского разума подобно гоночному автомобилю под управлением рьяного водителя, имя которого давно высечено на погребальной плитке. Может быть, его звали Иисусом Христом, может – четвёртым пророком Магомета, а может – Михаэлем Шумахером… История теряется в догадках и домыслах, я тоже потерялся и обнаружил себя лежащим на полу в огромном зале, сплошь усеянным зеркалами. Эта зеркальная комната выглядела ужасно, в каждом отблеске я видел самого себя или то, что принято называть своим отражением.

– Сколько это будет продолжаться? – выкрикнул я и вскочил на ноги.

– Бесконечно, – видимо, пошутил Колдун и подошёл ближе. – Эти зеркала живые, в них отражается вся сущность бытия! Но сейчас ты заслонил её собой, и в них видно только твоё отражение.

– Опять ты говоришь загадками. И что мне делать?

– Исправлять ошибки, – ответил Колдун и достал из-за пазухи знакомую тетрадь. – Вот, почитаем, что ты написал:

«То, что говорит Колдун, бессмысленно, потому что его самого не существует и говорить здесь никто не может…»

– Я такого не писал.

Не спорь! Значит, хотел написать. А теперь послушай меня. Весь мир и ты в том числе есть предмет моего колдовства. В моих мыслях нет ничего лишнего, они чисты и прозрачны, как эта зеркальная комната. Поэтому я единственный хозяин этого мира, а все другие теории ошибочны. Попробуй опровергнуть это утверждение, и ты окажешься на моём месте.

– Мне кажется, у нас не получится диалога. Ты всё время пытаешься меня запутать. Честно говоря, я устал и хочу обратно.

– Иди, – неожиданно рассмеялся Колдун. – Я поощряю находчивость. Но только как ты отсюда выйдешь?

– Действительно, – вздохнул я. – Ладно, давай будем исправлять ошибки.

– Только пиши правду, – предупредил Колдун, и в тот же миг его не стало.

«Прямо как Копперфильд, – хмыкнул я.  – И долго он ещё будет со мной фокусничать? Правду, значит? Сам напросился, сейчас я напишу всё, что о тебе думаю».

Колдун совсем выпал из реальности, он даже не отражается ни в одном из зеркал! Если его мысли чисты и прозрачны, значит, у него совсем нет мыслей. Значит, он существует  только благодаря моим фантазиям. И если я отброшу свою мысль о его присутствии, то он сразу же исчезнет. Из всего этого напрашивается замечательный вывод: настоящий Колдун – это я.

– Вот так! – проговорил я и отложил ручку в сторону.

– Уже лучше, – прозвучал голос из пустоты. – В этом мире смелость побеждает глупость, но до победы тебе ещё далеко.

– Почему?

– Ты забыл, что помимо меня существует ещё и моя природа. Ничто никуда не исчезнет, потому что отсюда некуда деться.

«Как можно так коряво излагать свои мысли, – покачал головой я. – Хотя не уверен, что у меня выйдет лучше».

Всё это игра слов, подмена понятий и смысловые галлюцинации. Можно утверждать это смело, потому что любое моё утверждение имеет под собой крепкую основу. Колдун пытался внушить мне, что весь мир существует лишь в моём воображении. Но воображение – это великая сила, оно рисует не только модель этого мира, но и всё, что находится за скобками, создавая видимое и невидимое пространство. Ничто не может возникнуть на пустом месте! В этом утверждении есть сила, граничащая с безумием. Так чем же заполнена эта пустота?

– Чем? – обернулся я. – Колдун, ты где? Выходи, не прячься.

– От тебя разве спрячешься, – проворчал он, появляясь в комнате. – Плохи твои дела, ты забрался высоко, но ошибся вершиной.

– Сам втянул меня в эту философию.

– Но я не подозревал, что ты зайдешь так далеко. А вернуться назад уже непросто.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не знаю, – неопределённо махнул рукой Колдун. – Лучше почитай-ка вот это, – он протянул мне толстенную книгу в золочёном переплёте.

– Откуда она у тебя? Только же ничего не было.

– Не забывай, что я Колдун, – скромно ответил он. – А ты читай, читай…

– Да тут тысячи страниц! Я не смогу всё это осилить.

– Прочти любую, этого хватит, чтобы проникнуться великой тайной абсурдности бытия. Только, пожалуйста, вслух.

– Опять твои шуточки… – Я открыл книгу и ткнул пальцем в первый попавшийся абзац.

«...Нам кажется, что этот мир – такой огромный, необъятный, а его устройство невозможно понять и объяснить обычными словами. На самом деле здесь нет никаких сложностей весь этот мир целиком вмещается в нас, следовательно, всё, что мы видим и знаем о нём, и есть этот самый мир... Всякую бесконечность можно представить в виде определённых конечных событий, всякую теорию можно обосновать или опровергнуть. Таким образом, если всё целое разложить на части, интерпретировать математические составляющие, можно легко вычислить самый главный символ бытия, создать новую реальность и остаться там. Или просто сойти с ума, шагнув за пределы обычного разума. Хотите попробовать? Тогда повторяйте эту мантру».

– Что это? – тяжело вздохнул я.

– Книга вечности, – гордо изрёк Колдун. – Вполне доступно объясняет историю происхождения нашего, то есть вашего, а точнее – твоего мира.

– Вижу, ты опять взялся за старое. Я наверно никогда не смогу понять твою дикую логику!

– Да и не нужно, – пожал плечами Колдун. – Достаточно смириться с мыслью, что это выше твоего понимания. Тогда ты сможешь увидеть мир таким, каким он есть на самом деле. И вернуться обратно.

– Так объясни нормальными словами, как это сделать?

 – Ты должен вспомнить своё время, – многозначительно произнёс Колдун. – И я могу тебе помочь, – он полез в карман и достал оттуда наручные часы. – Посмотри, здесь двенадцать цифр, и одна из них – твоя. Если ты узнаешь её, снова вернёшься в свой мир и забудешь о нашей встрече. Но учти, у тебя всего одна попытка.

– Раз так… – задумался я. – Шансов у меня немного. Один к двенадцати.

– Пятьдесят на пятьдесят, – парировал Колдун. – Твоя цифра весит столько же, сколько остальные.

– А нельзя попробовать вернуться другим способом?

– Можно, только этот способ намного проще.

– А что делать с этим? – кивнул я на тетрадь со своими записями. – Столько сил потратить зря?

– Ничего не бывает зря! – возмутился Колдун. – Твои записи войдут в эту книгу, чтобы помочь мне… запутать следующих искателей. Если хочешь, можешь добавить что-нибудь на прощанье.

– Да, пожалуй, добавлю.

Все загадки разрешены. Или почти все. Или совсем ничего… В любом случае, мой мир останется таким же, каким был независимо от того, живу ли я здесь или навсегда исчезну отсюда. Очень весело искать смысл там, где его нет. Тогда поиск и становится этим самым “смыслом“. Я не зря спорил с Колдуном и наверняка окажусь прав, потому что не знаю результата этого спора. Незнание – великая сила, я сам могу менять картину этого мира, дополняя и вырисовывая новые сюжеты своих же мысленных переживаний. А что до остального… Время – вот главная причина путаницы, которая возникла у меня с Колдуном.

Время… Оно настолько прозрачно, что поглощает реальность и растворяется в ней без остатка. Но время не может быть “настоящим”. Весь его смысл – это движение, а остановка равносильна смерти и потери самого понятия “вселенского бытия”… Поэтому “время“ никогда не сможет стать равным Богу. Бог и есть это самое “настоящее”, эта самая остановка, эта пустота, в которой нет ничего, что можно было бы увидеть, сохранить и запомнить…

И сейчас мою правоту может подтвердить только жребий. И я сам сделаю выбор: продолжать наслаждаться своим незнанием и тягой к вечному поиску или вернуться назад. Туда, куда я и должен буду, в конце концов, вернуться…

– Всё, – рассмеялся я и закрыл тетрадь, – мы подошли к логическому концу.

– Что ты так веселишься? – проворчал Колдун. – Опять написал про меня какие-нибудь гадости?

– Нет, только правду. Свою правду…

– Ладно, – он посмотрел на часы. – Твоя цифра?

– Семь, – невозмутимо ответил я. – Цифра семь.

– Ты хорошо подумал? – спросил Колдун и, не дожидаясь моего ответа, исчез, растворившись в одном из зеркал.

– Куда же ты? – удивился я, заглядывая в зеркало.

Но Колдуна там уже не было. Видимо, в этот раз он покинул меня навсегда. Неожиданно комната стала наполняться резкими звенящими звуками. Шум нарастал, становясь всё громче и пронзительней. Словно в такт этому шумовому эффекту, в зеркалах стали появляться причудливые образы: лики людей, животных, какие-то непонятные картинки, пейзажи, зарисовки… Они окружили меня, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше, что вскоре я перестал что-либо различать. Неожиданно в одном из зеркал скользнул чей-то до боли знакомый силуэт. Поражённый этим видением, я застыл и внимательно всмотрелся в зеркальное отражение. В тот же миг всё движение прекратилось, и зеркала стали прозрачными. Я понял, что это и есть пустота, это и был выход наружу…

Шум внезапно оборвался, и из динамиков зеркального отражения полилась музыка. Музыка была странной, больше похожая на гул, на рёв вырвавшихся на свободу музыкальных инструментов. Казалось, дирижёр безнадёжно отстал, потерял ритм игры и был уже не в состоянии управлять этим безумным оркестром. Но всё-таки это была музыка! Состояние отвергнутого покоя, ожидание чуда и вера в бесформенную бессмертность. Классика жизни! Без всяких прикрас, оттенков, надуманных слов и нотных сопровождений. Это была изначальная музыка. Кто услышит её, тот поймёт, кто узнает её, тот и станет дирижёром…

Когда я открыл глаза, то увидел перед собой цифру «семь». Именно на ней остановилась минутная стрелка моего будильника, и сейчас он громко и назойливо звонил над моим ухом. Я подскочил с кровати и двинул по будильнику рукой. Музыка умолкла…

Нужно вставать. Сбросив сонное оцепенение, я медленно поднялся и с трепетом посмотрел в зеркало. Но в нём ничего не отражалось, если не считать моей сонной и небритой физиономии.

– Бывает и так, – пожал плечами я. – Что же ты, Колдун? Не сказал мне самого главного… Да чего уж там, – я махнул рукой и побрёл по направлению к ванной.

 

2010