Последнее дело инспектора Мэлсона

Будь проклят тот день, когда я первый раз пошёл на футбол и стал болеть за эту команду! Мэлсон был не в себе от ярости. Это не игра, а чёрт знает что...

Ничего, бывает, привычно успокаивала его супруга. – В следующий раз обязательно выиграют.

Следующего раза может и не быть! Они просто доведут меня до инфаркта. Кстати, я хочу переписать завещание.

 Мэлсон раздраженно схватил папиросы.

Что-то случилось? встревожилась жена.

А то ты не видишь? А то всё хорошо! Когда я умру, пусть меня похоронят в красно-белом гробу и на могиле напишут: «Привет любимой команде»!

Ну что ты всё воспринимаешь так близко к сердцу? Нельзя же так убиваться из-за пустяков.

Из-за пустяков? Мэлсон вскочил с места. Ты видела, как они играли? Если бы я так выполнял свою работу, по улицам сейчас бы разгуливали одни маньяки и убийцы. Если бы…

Телефонный звонок прервал последнюю фразу инспектора криминальной полиции. Мэлсон раздраженно схватил трубку.

Слушаю!

Выражаю свои соболезнования, я только что узнал результат матча, раздался осторожный голос на том конце провода.

К чёрту соболезнования! Издеваетесь? Что там у вас?

Убийство! Очень тяжёлый случай!

Все случаи тяжёлые, лёгких убийств не бывает. Кого там пришили в этот раз?

Убит в своём особняке лорд Баттон. Бывший член парламента. В двадцатке самых богатых людей страны.

О, это меняет дело! обрадовался Мэлсон.

Он потянулся и достал из секретера брошюру в ярком жёлтом переплёте.

"Сто самых богатых людей Великобритании", гласил красочный заголовок.

Как говоришь, Баттон? Мэлсон быстро пролистал страницы. Ага, вот он, голубчик, тринадцатый, он взял ручку и жирно вычеркнул его из списка. Готово. Высылайте машину.

Уже.

Когда будет? Мэлсон посмотрел на часы.

Уже под дверью.

Что значит под дверью? Я живу на третьем этаже.

Машина приехала, водитель под дверью ждёт вас.

Анна! крикнул Мэлсон. – Открой дверь, там шофёр стоит. А вы смотрите, без меня там ничего не трогайте!

Так точно.

Роберту сообщили?

Да, ваш помощник скоро будет на месте.

– Ладно, до связи…

Тебя на работу вызвали? заглянула в комнату супруга.

Не на балет же. Шофёра впустила?

Он уже здесь.

Мэлсон выглянул в прихожую. Возле двери мялся неряшливого вида молодой парень в белой рубашке с расстегнутым воротом. Лицо было незнакомо, наверно, кто-то из новых.

Куда ехать?

Квинсипарк, третье авеню.

Хорошо хоть рядом. Всё, Анна, мы поехали, вернусь поздно.

Может, завернуть с собою бутерброды?

Ты ещё жареного поросёнка заверни! прокричал Мэлсон и хлопнул дверью.

 

Парень оказался хорошим полицейским, он тоже увлекался футболом. Правда, болел за местную команду, но компенсировал эту глупость тем, что неплохо разбирался в турнирных раскладах премьер-лиги и был в курсе последних футбольных событий. К тому же он отлично водил машину. Несмотря на пробки и обилие шныряющих куда не надо пешеходов, через двадцать минут они уже прибыли на место.

 Особняк поражал своим размахом. Вымощенные разноцветной гранитной крошкой дорожки, фигурная ограда с причудливыми резными узорами, за которой просматривался роскошный парк с зелёными насаждениями, широкий бассейн и огромная площадка с двумя теннисными кортами. Что и говорить, богачи умели жить красиво...

У ворот скопилось нагромождение разной ненужной техники машин, мотоциклов, фургонов с эмблемами телевизионных каналов и прессы. Везде шастали журналисты, которые вели себя довольно нагло. Невзирая на то, что въезд преграждали две полицейские машины, репортёры, как тараканы, успели проникнуть во все щели и развлекались тем, что снимали всё подряд, а особо нетерпеливые нападали на дежуривших поблизости полицейских.

Машина инспектора после безуспешных попыток протиснуться сквозь импровизированный заслон так и не смогла въехать внутрь и припарковалась рядом с фургоном с непонятной надписью: «OBIO».

Мэлсон поморщился и сноровисто выскочил наружу.

Чёрт знает что! Откуда здесь столько репортёров?

Ему навстречу уже спешил Лейсли начальник департамента безопасности. Он выделялся ещё издали своей экстравагантным видом: всклоченные волосы, широкая бочкообразная фигура, которую прикрывал светло-зелёный костюм, и красный засаленный галстук, раскачивавшийся во все стороны, словно бумажный маятник.

Лицо Лейсли лоснилось от удовольствия, по ходу движения он успевал позировать перед телекамерами, улыбаясь и приветливо размахивая руками.

«Как на маскараде!» – выругался про себя Мэлсон.

– Рад вас видеть! – Лейсли подошёл вплотную и протянул руку.

– Не понимаю, что здесь забыл департамент государственной безопасности? – хмуро ответил на приветствие Мэлсон.

– Мы занимаемся не только безопасностью. Здесь дело государственной важности: лорд Баттон был очень влиятельным человеком!

– Этот ходячий труп в парике, это бледное привидение в белых тапочках...

– Как вы такое можете говорить? – всплеснул руками Лейсли. – Это такой вопиющий случай! Акции на бирже уже пошли вниз, журналисты вот томятся, ждут новостей. Сколько нам понадобится времени, чтобы раскрыть это ужасное преступление?

– Не нам, а мне. Постараюсь уложиться быстро, если не будете мешаться под ногами.

Лейсли сделал вид, что пропустил последнее замечание мимо ушей и продолжал что-то рассказывать, отчаянно жестикулируя руками.

Репортёры тем временем, сообразив, что к чему, переключили своё внимание на Мэлсона. Самый настырный из них решительно подбежал к инспектору и сунул ему микрофон под нос.

– Что вы думаете об этом убийстве? У вас уже есть версии? Кого вы подозреваете в первую очередь?

Остальные, как по команде, тоже бросились вперёд и, перебивая друг друга, стали задавать вопросы, один глупее другого.

Мэлсон не стал отлынивать от общения, и, выдержав небольшую паузу, ответил всем сразу.

Под градом крепких выражений, журналистам пришлось отступить и неохотно отойти в сторону.

– Откуда их столько? – раздражённо спросил Мэлсон. – И почему мне сообщили позже всех?

– Не позже всех, а как положено, – важно ответил Лейсли. – Учитывая политическую подоплёку дела, вначале этим занялся департамент безопасности. Да и не хотелось вас беспокоить понапрасну, тем более в выходной день.

– Какой, к чёрту, выходной! – возмутился Мэлсон. – Для меня убийство – всегда праздник, то есть… я хотел сказать – важное событие, а вы – не хотели беспокоить...

– Не волнуйтесь, на месте работают сразу две оперативные группы, плюс эксперты главного отдела, так что всё под контролем. Случай, конечно, из ряда вон выходящий, но мы предприняли все меры…

– Чёрт побери!

Мэлсон заметил двух констеблей, медленно пятившихся из дома к выходу. Они держали носилки, накрытые белой простыней, под которой угадывался силуэт тела. Осторожно лавируя между журналистами, констебли направились к стоящему рядом фургону.

– Куда? – закричал Мэлсон. – Куда уносят тело?

Он сорвался с места и побежал им навстречу.

– Стойте! Мне нужно посмотреть!

Констебли остановились и опустили носилки на землю. Мэлсон рывком сдёрнул простыню и откинул её в сторону.

Открывшееся зрелище было не из приятных. Может, при жизни лорд Баттон и был образцовым аккуратным человеком, но сейчас он выглядел ужасно. Голова, вернее, то, что от неё осталось, походила на бесформенное кровавое месиво, и в таком виде Баттона вряд ли смогли бы опознать даже ближайшие родственники.

Стоявшие в оцеплении полицейские заметно побледнели, журналисты старались сохранять самообладание, лишь одна, хлюпкого вида дамочка, оказавшаяся ближе всех, бесшумно грохнулись в обморок.

Да-а, интересный случай, – цокнул языком Мэлсон и повернулся к Лейсли. – Как вы думаете?

Но тот уже успел потерять интерес к происходящему. Согнувшись пополам, начальник департамента издавал громкие утробные звуки.

Мэлсон пожал плечами, задёрнул простыню обратно и побрёл к главному входу.

Здесь, к счастью, стояло дополнительное ограждение из четырёх полицейских, и никого из посторонних внутрь уже не пускали.

Его помощник – лейтенант Роберт ждал возле входных дверей, виновато переминаясь с ноги на ногу.

Инспектор, извините, но я никак не мог помешать выносу тела. Здесь командует этот Лейсли. Им, видите ли, понадобилась срочная экспертиза.

Да ладно, я уже видел.

Всё запротоколировано, отпечатки сняты, поспешно добавил Роберт. Как всегда, по полной программе.

Что у него с головой?

Смерть наступила от сильного удара тяжёлым предметом…

А я-то думал, бритвой порезался, – мрачно пошутил Мэлсон. Ладно, разберёмся. Ничего, надеюсь, там не затоптали?

Место преступления сохранили… как могли.

Далеко шагать?

Последний этаж.

Мэлсон сунул в рот папиросу и придирчиво оглядел внушительное трёхэтажное строение – последнее пристанище лорда Баттона.

Ну пошли, рассказывай, что там и как.

Убитый давно отошёл от дел, вёл замкнутый образ жизни, начал Роберт, едва поспевая за инспектором. Но отличался пунктуальностью и ровно в десять часов выходил к завтраку. Потом совершал прогулку по саду и…

Да мне плевать, чем там любил заниматься покойник. Давай только главное. Кто обнаружил труп?

Короче, когда Баттон не вышел утром к завтраку, его дворецкий заподозрил неладное, поднялся наверх, постучался, но ему никто не открыл. Тогда он вызвал полицию.

Разумно, хмыкнул Мэлсон. И что потом?

Прибыла оперативная группа, потом подразделение службы безопасности. Пришлось ломать дверь…

Они рывком одолели последние ступеньки и поднялись на верхний этаж. В широкой прихожей толпились полицейские, с некоторыми Мэлсон был знаком, кого-то видел впервые. Чтобы никого не обидеть, он поприветствовал сразу всех и громко выругался.

Всюду – на полу, на стенах была грязь: крошки бетона вперемешку с ошмётками древесины, крупицами стекла и порошком осыпавшейся штукатурки. Всё было затоптано, на замызганном полу отчётливо выделялись следы ботинок, преимущественно сорок четвёртого размера.

Лейсли! – выругался Мэлсон. Какие же вы все неуклюжие! Кто ломал дверь?

Я, сэр, несмело отозвался здоровяк с широкой фигурой и лицом, похожим на Шварценеггера. Никак не поддавалась, за кувалдой пришлось идти. Еле выбили с третьего раза!

Мэлсон покосился на дверь, которая лежала в дальнем углу коридора, прислонённая к стенке, и критически осмотрел место разгрома. Помимо вывороченного косяка и сопутствующих разрушений на высоте полуметра от пола в стене зияла дыра диаметром около двадцати сантиметров.

Всё разворотили, вандалы! Аккуратнее нельзя было?

Так здоровая какая, сами посмотрите! И заперта была изнутри на щеколду. Вместе с куском стены только вылетела.

Мэлсон склонился над дверью и провёл пальцем по тяжёлой гладкой поверхности.

Дуб, уважительно сказал он. – Внушительная конструкция.

Вот-вот, внушительная, – согласно закивал здоровяк. – Еле сломали.

И что дальше?

Мы выбили дверь, потом подняли её, оттащили в сторону, чтобы освободить проход. И там был обнаружен этот… как его – труп…

Значит, дверь была заперта изнутри? На задвижку?  

Так точно.

Понятно…

Мэлсон прошёл в пустой проём и остановился на пороге.

Небольшой кабинет был обставлен со вкусом, но без всяких излишеств. Справа находился стеллаж с книгами, прямо под ним стоял узкий диван, накрытый коричневым пледом. Напротив входа возвышался массивный деревянный стол, весь заляпанный кровью и веществом непонятного происхождения. Чуть поодаль стояло кожаное кресло, немного сдвинутое в сторону. За ним вырисовывался силуэт окна, украшенный старинной рамой с фигурными узорами ручной работы. Нарушали эту аскетическую картину огромный монитор и компьютер, которые находились в специально вырезанной нише на самом краю стола.

По полу, ни на кого не обращая внимания, ползал человек в чёрной униформе. На голове у него были странного вида наушники с торчащими в разные стороны разноцветными проводами, в руках он держал прибор с антенной, напоминающий миноискатель.

Что это такое? – спросил Мэлсон.

Это наш эксперт криминального отдела, шепнул Роберт.

Да знаю я эксперта. Что за странная комната, чем вообще покойник тут занимался?

Это его рабочий кабинет, быстро ответил Роберт. – Мы установили, что он проводил здесь практически всё своё время. И даже ночевал здесь.

Ему целого особняка мало, что ли?

Понимаете, из рассказа дворецкого, в последнее время лорд Баттон крайне редко появлялся на нижних этажах, только когда устраивал приёмы или при посещении родственников. А в остальное время работал здесь, Роберт кивнул на компьютер, вроде бы писал мемуары…

Ясно, махнул рукой Мэлсон. – Сдвинулся на старости лет. Ну и где находился труп?

В момент убийства труп, то есть лорд Батон, сидел за своим рабочим столом. Удар был нанесён такой силы, что...

Да видел я уже, какой силы, поморщился Мэлсон.

Перед тем как тело увезли на экспертизу, мы успели всё сфотографировать, засуетился Роберт. Вот, он протянул свежеотпечатанные снимки.

Молодцы. Кто ещё находился в доме?

Только дворецкий. Он ждёт в соседней комнате. Привести?

Пока не надо.

Мэлсон взял в руки фотографии и внимательно рассмотрел каждый снимок.

Картина ясная, но непонятная, заключил он. Дверь, значит, была заперта изнутри… Кто ещё находился в кабинете?

Никого. Труп, то есть... Баттон.

Я не об этом. Кто из полицейских первым зашёл внутрь?

Я и мой напарник, отозвался здоровяк. Сержант Свенсон.

Меня не интересуют ваши имена и звания. Сколько всего было людей?

В нашей группе пятеро, ещё дворецкий. Но он стоял в сторонке, сюда мы его не пустили.

То есть когда вы вошли в кабинет, никого, кроме трупа, там не было?

Так точно.

И преступник не мог каким-то образом выбежать и проскочить мимо вас?

Нет, нет, что вы, инспектор! Это исключено! Да и кроме нас в коридоре дежурило ещё трое.

Гм… Значит, остаётся окно.

Мэлсон неторопливо прошагал по кабинету.

Окно представляло собой довольно внушительную конструкцию: плотные рамы были заперты на металлические задвижки, а за стеклом с внутренней стороны торчали железные решётки, так что свободной оставалась только верхняя форточка размером не более полуметра. Она тоже была закрыта.

Прямо как в крепости, покачал головой Мэлсон. Кто-нибудь трогал окно?

Я снимал отпечатки пальцев, отозвался эксперт, отложив в сторону наушники.

Оно было заперто?

Да, вступил в разговор Роберт. – Вся картина места происшествия на фотографиях.

Мэлсон надавил на тяжёлый засов, и рама со скрипом отворилась.

Он с наслаждением вдохнул свежий воздух и достал папиросу. Внизу открывался красивый пейзаж: фигурные клумбы с цветами, узкие лабиринты дорожек, сходящиеся в самом центре парка у круглого бассейна с прозрачной голубой водой. Но инспектора сейчас мало интересовала окружающая природа, он внимательно осмотрел фасад здания и подёргал руками решётки, убедившись, что они сидят плотно.

Снующие внизу репортёры, почуяв добычу, встрепенулись и как по команде направили объективы своих камер в его сторону.

Мэлсон сплюнул и отвернулся.

Что скажешь, Роберт?

Я уже думал об этом. Если предположить, что убийца был профессиональным альпинистом и умудрился протиснуться сквозь узкую форточку, он никак не смог бы запереть засов за собой изнутри.

То же самое, что с дверью, пожал плечами Мэлсон. – Это становится интересным.

Из коридора послышался шум, что-то загрохотало, напоминая звук упавшего тела. На пороге возник начальник департамента безопасности Лейсли. Внешность его неуловимо изменилась – пиджак был в тёмно-красных разводах, а брюки испачканы белой краской.

Фу-ух шумно выдохнул он. Ну как, нашли что-нибудь?

Может быть, здесь есть какой-нибудь потайной ход? – спросил Мэлсон, игнорируя вопрос.

Точно! поднял палец Лейсли. – Потайной ход! Я шёл сюда и как раз об этом думал! Преступник выбрался через потайной ход! Похожий случай был в Чарлстоуне!

Он засучил рукава и стал ожесточённо стучать кулаками по стенам и подпрыгивать на месте, пытаясь достать до самого верха.

Где-то он должен быть!

Не трудитесь, я уже всё проверил, мрачно отозвался эксперт, снимая наушники. – Ничего нет – ни ходов, ни пустот, ни других приспособлений.

Как нет? – нахмурился Лейсли. Вы хорошо искали?

Можете проверить сами. Эксперт обиженно отошёл в сторону.

Ну вы даёте! Не мог же убийца раствориться в воздухе!

Не мог, кивнул Мэлсон.

Он достал из кармана рулетку и задумчиво зашагал по кабинету.

Так… Что мы имеем? Орудие убийства не найдено, покинуть место преступления убийца не мог ни через дверь, ни через окно, ни каким-либо другим способом, если… если он, конечно, не был призраком. Но, насколько мне известно, призраки не обладают такой силой и способностью крушить черепа живых людей. Значит…

Значит, убийца среди нас? неуверенно проговорил Лейсли. Похожий случай был…

Похожий случай был в сумасшедшем доме, перебил его Мэлсон. – Значит, надо искать мотив.

Точно! – воскликнул Лейсли. Мотив! Наверно, это ограбление!

Так тут брать нечего, развёл руками Роберт. Проще было забраться на нижний этаж…

Похоже на то, согласился Мэлсон. Но давайте уж отработаем все версии до конца.

Он подошёл к компьютеру и нажал кнопку пуска.

Может, там есть ценная информация, которая нам пригодится.

Конечно, кивнул Лейсли. – Ценная информация! Похожий случай... – он осёкся, встретившись со свирепым взглядом инспектора.

Монитор засветился ярким голубоватым цветом, на экране возникла заставка с надписью: «Пожалуйста, введите пароль».

Мэлсон на всякий случай несколько раз перебрал клавиши, пока не дождался очередного сообщения: «Ваш пароль неверный»…

У вас есть специалисты, которые могут вскрыть компьютер?

Да! оживился Лейсли. – Есть! Сейчас сделаем!

Очень хорошо. А мы пока с Робертом пойдём, побеседуем с дворецким.

 

Дворецкий стоял наготове, как за кулисами театра, ожидая своего выхода на сцену. Несмотря на преклонный возраст, выглядел он солидно – подтянутая стройная фигура, аккуратно зачесанные на пробор волосы стального цвета, безупречно отутюженный костюм, лакированные туфли, которые оставались идеально чистыми, несмотря на царивший повсюду разгром.

Вы дворецкий? – на всякий случай уточнил Мэлсон.

Да, сэр.

Когда вы последний раз видели убитого?

Вчера в одиннадцать я приносил лорду Баттону чай.

И что потом?

Я пожелал ему спокойной ночи и ушёл к себе.

Мэлсон достал из кармана папиросу и задумчиво покрутил её в руках.

Скажите, а в этот вечер вам не показалось поведение лорда каким-то неестественным, подозрительным?

Да, на секунду замялся дворецкий, мне показалось, что лорд Баттон был не совсем здоров, тем более он просил меня принести лекарства.

Какие лекарства? – быстро спросил Мэлсон.

Сердечные капли.

У него были проблемы с сердцем?

Иногда ему нездоровилось…

Понятно. – Мэлсон прикурил папиросу. А он не ждал никого к себе в гости? У него не могла быть назначена ночная встреча?

Нет, что вы, замотал головой дворецкий. – Это исключено, он никого не принимал здесь…

Тогда ещё один вопрос. Баттон всегда запирал за собой на ночь дверь?

Да.

Откуда вы знаете?

Сэр, я за время своей работы достаточно изучил его привычки. Каждый вечер в одиннадцать часов я приносил лорду ночной чай. А когда уходил, то слышал звук запираемого засова.

Он кого-то боялся, хранил в кабинете какие-то ценности?

Вряд ли, осторожно ответил дворецкий. Я думаю, это была просто привычка.

Привычка, значит, усмехнулся Мэлсон. – А вы не слышали ночью какие-нибудь посторонние звуки, шумы, крики?

Меня уже спрашивал об этом полицейский. Я ничего не слышал, всё было тихо….

Ладно. Сколько вы работали у Баттона?

Тридцать два года, гордо ответил дворецкий.

Мэлсон пристально посмотрел ему в лицо.

– А вам не надоел он вообще за это время? Наверняка противный был старикашка? У вас не было желания отправить его на тот свет: придушить, отравить или, например, размозжить ему голову? У нас как раз подозреваемых нету.

Дворецкий заметно побледнел и на миг потерял своё самообладание.

Нет, сэр. Я… Я

Ладно, можете идти, махнул рукой Мэлсон и отошёл в сторону.

Инспектор, вы думаете, это он? – удивился Роберт. – Но как? И зачем?

Успокойся, я просто проверял его реакцию. А то стоит разряженный, как чучело на маскараде, с нулевыми эмоциями, смотреть тошно.

Мэлсон раздражённо отшвырнул окурок.

Ну, лейтенант, какие ваши версии?

Ничего не понятно, нахмурил лоб Роберт. – У нас нет ни одной зацепки. Совсем ни одной. Эти полицейские из отдела безопасности, конечно, остолопы, но своего не упустят. Преступника действительно никто не видел, уйти незамеченным он не мог, потайных ходов не обнаружено. Чудеса, да и только.

Я так не думаю, весело проговорил Мэлсон. – Вспомни, чему я тебя учил. Зри в корень, как говорил бессмертный русский классик Козьма Прутков.

Неужели вы догадались? – воскликнул Роберт. – Но кто?

Надеюсь, это будет известно в самое ближайшее время. А пока давай соблюдём формальности и отработаем все версии до конца. Что у нас с мотивом? Кража? Подождём, пока взломают пароль, чтобы добраться до компьютера. Что ещё? Личная неприязнь, деньги, завещание? У тебя есть что-нибудь по его родственникам?

Да, оживился Роберт. Я успел навести справки. Покойный давно отошёл от дел и передал свою компанию сыну.

И где сейчас его сын?

В Америке, на промышленной конференции…

Прекрасное алиби.

Ну, его вряд ли можно отнести к числу подозреваемых. Дело в том, что он и так прямой наследник, фактически сам владеет компанией. Личные мотивы маловероятны…

Из комнаты выглянул довольный Лейсли.

Компьютер вскрыли, ничего подозрительного не обнаружили. Смотрите сами.

Что? Мэлсон обернулся и схватился за голову, на секунду потеряв дар речи.

Сержант с лицом, похожим на Шварценеггера, держал в руке монтировку и тащил за собой раскуроченный системный блок с торчащими оттуда проводами.

О, боже! Придурки! Что вы наделали?

Ну, я… вы же сами просили… вскрыть.... – замялся сержант, кивая на Лейсли.

Вон отсюда! Больше ничего не трогать и ни к чему не прикасаться! взревел Мэлсон.

Слышали, что сказал инспектор? Убирайтесь! повторил Лейсли, пытаясь засунуть провода обратно. Гм… Что с них возьмёшь – идиоты!

Лейсли! – раздражённо проговорил Мэлсон. – А не могли бы вы тоже удалиться и не мешать проводить нам расследование!

Но как? Мы же работаем вместе, общественность волнуется, и я должен быть рядом. У вас есть уже какие-нибудь версии?

Вы разгромили весь кабинет, затоптали все следы, уничтожили последний вещдок! – разозлился Мэлсон. – Что вы ещё хотите?

Конечно, мои ребята погорячились, развёл руками Лейсли. Но я так подумал, что версия с ограблением всё равно нам не подходит. Что может находиться ценного в этом компьютере?

И что же нам подходит? – насмешливо спросил Мэлсон.

Гм… Пока не знаю.

Да, вздохнул Роберт. – Сплошные загадки. Не мог же он сам себе раскроить череп…

А почему бы и нет! воскликнул Лейсли. – Точно, всё сходится! Это самоубийство!

Мэлсон от удивления даже выронил папиросу.

Вы меня…

Конечно! Лейсли вошёл в раж. – Удивляю! Я же вам говорил, что разгадка есть. У него случился приступ, и он стал в агонии биться головой о стенку! Вот, я раскрыл это дело! Кстати, подобный случай был…

У вас есть хотя бы элементарные знания в области криминалистики? – перебил его Мэлсон. – Или просто капелька здравого смысла? Как вы себе представляете, что труп с раскроенным черепом смог пройтись по комнате и сесть обратно за стол. И ещё чайку выпить на посошок.

Ну-у, почесал голову Лейсли и огляделся по сторонам. – Он мог биться головой прямо на месте – об стол!

Нет, отрезал Роберт. – Удар пришёлся в верхнее основание черепа, то есть был нанесён сверху вниз.

А может… Лейсли задумчиво посмотрел на потолок. – Хотя вряд ли…

Он развёл руки в стороны.

– Тогда не знаю. Я и так столько версий напридумывал, а вам ничего не нравится.

Вы даже сделали больше, чем могли, ехидно заметил Роберт.

Ладно. Мэлсон похлопал себя по карманам в поисках папиросы. – Будьте добры, когда будут готовы результаты медицинской экспертизы, сразу сообщите. А мы пока с Робертом пойдём прогуляемся.

Как прогуляемся? – воскликнул Лейсли. – Куда прогуляетесь? Нам нужно искать убийцу!

Вот и ищите, а мне нужно дождаться результатов медицинского заключения. Тогда и закроем дело. Пойдём, Роберт!

Но подождите! Лейсли вприпрыжку побежал за ними. – Как закроем дело? Вы уже знаете имя убийцы?

Хватит! потерял терпение Мэлсон. – Если вы сейчас же не оставите меня в покое…

Понял, всё понял! – Лейсли упреждающе поднял руки кверху. – Не буду вам мешать, пойду перезвоню в лабораторию, потороплю их там.

Наверно, это лучшее, что вы можете сделать. 

 

Журналисты стояли наготове, готовые наброситься на свою очередную жертву, едва Мэлсон с Робертом вышли на улицу. Но в последний момент их что-то остановило. Возможно, предчувствие, что интервью не состоится, а возможно, табельное оружие, которое Мэлсон предусмотрительно выхватил из-за пояса.

Они беспрепятственно прошли мимо пишущей и снимающей братии и углубились в сад.

Какой здесь чистый воздух! глубоко вздохнул Мэлсон, прикуривая очередную папиросу.

Да, вежливо кивнул Роберт, мелко подрагивая от нетерпения. – Инспектор! Вы, правда, уже вычислили убийцу?

Потом, Роберт, потом. Нужно уточнить ещё один момент. И дай мне в последний раз насладиться этой буржуйской природой…

Почему в последний раз? – встревожился лейтенант.

А то ты не знаешь, что я ухожу на пенсию.

Инспектор, но… может, вы ещё передумаете?

Нет. Я по возрасту и так ненадолго отстал от последнего покойника… Столько уже не живут. Да и не в этом дело.

Мэлсон задумчиво посмотрел по сторонам.

– Мы с тобой работаем уже много лет, и ты помнишь, как всё начиналось и что теперь...

Так у нас лучший показатель в городе! воскликнул Роберт. – И за прошлые годы мы вообще не оставили ни одного нераскрытого дела!

Вот-вот. А сколько этих дел было всего, помнишь? В последнее время люди вообще обленились до такой степени, что им даже убивать друг друга стало лень. Сытая, спокойная, зажравшаяся жизнь. За год на нашем участке – всего четыре убийства, и то несерьёзно, раскрыли за один день. Вот, помню, раньше, были времена….

Так это же хорошо, осторожно заметил Роберт. Преступность заметно снизилась...

Кому хорошо, а я остался без работы. Думаешь, мне нравится протирать штаны в управлении, перебирать эти дурацкие бумажки? Ладно, давай присядем.

Они сели на лавочку в тени большого раскидистого дерева. Мэлсон открыл портсигар и с сожалением посмотрел на последнюю папиросу.

Эх, я-то думал, хоть последнее дело будет интересным, а тут вообще полная ерунда.

Как? Мне кажется, наоборот, это дело самое запутанное из всех. Я до сих пор ничего не могу понять…

Неожиданно внизу раздалось какое-то шевеление, и через несколько секунд оттуда показался шнур от микрофона, а за ним голова его хозяина.

Скажите, как продвигается расследование? Вы уже знаете имя убийцы?

Что вы себе позволяете! – возмутился Роберт и стал запихивать журналиста обратно под лавочку.

Тот отчаянно сопротивлялся, не переставая засыпать несговорчивых собеседников вопросами.

Подожди. Мэлсон наклонился и потянул рукой за микрофон. – Тебя как зовут, приятель?

Сэм Хэриберг, служба новостей, пятый канал!

Давай, вылазь оттуда…

Журналист сноровисто выскочил из-под лавочки и тут же выдал новую порцию вопросов:

Что вы можете сказать об этом убийстве? Правда ли, что главный подозреваемый – призрак дедушки лорда Баттона, который таким образом отомстил внуку за связь с его двоюродной племянницей?

Да остановись ты наконец, поморщился Мэлсон. – Послушай, что я скажу. Дело почти закрыто. Сейчас я жду одну важную бумажку и потом…

Вы дадите эксклюзивное интервью для нашего канала? – возбуждённо перебил его журналист.

Ладно, пусть будет эксклюзивное. Только, знаешь, я тебя попрошу об одном одолжении. Оставь нас, пожалуйста, наедине.

Конечно-конечно, не буду вам мешать!

Журналист обрадовано сорвался с места и засеменил вдоль аллеи, видимо, поделиться радостной вестью со своим редактором. Через несколько мгновений из кустов выскочили двое его коллег и помчались вслед за ним.

Ну вот, моё последнее дело, последнее интервью, и можно будет сваливать отсюда к чёртовой матери…

Что значит «сваливать»? – переспросил Роберт.

Сваливать – это значит уезжать, убираться подальше. Всё здесь хорошо, прищурился Мэлсон, кроме одного. Кроме самого главного. Здесь нет души…

Как это, нет «души»?

Роберт, хочешь,  я тебе открою один маленький секрет.

Мэлсон огляделся по сторонам и перешёл на шёпот.

– На самом деле здесь всё ненастоящее! Здесь ничего нет! Это общество ходячих зомби, которые копошатся в одной общей могиле и внушают себе, что они ещё живы.

Ну… – Роберт с сомнением посмотрел в сторону инспектора. – Проблем у нас, конечно, достаточно, но, кажется, вы несколько сгущаете краски.

Я просто называю вещи своими именами. Здесь всем на всё наплевать, и никому ни до кого нет дела. Здесь говорят не с тобой, а с твоими деньгами, любят не тебя, а твоё влияние, здесь всё насквозь пропитано лицемерием, трусостью и фальшью. Главная цель жизни – возможность жрать в дорогих ресторанах, ездить на крутых драндулетах и дохнуть в шикарных гробах, которые почему-то называются домами.

Мэлсон прикурил папиросу.

Вот скажи, Роберт, ты помнишь самое яркое впечатление своего детства?

Детства? – задумался лейтенант. – Так сразу и не скажешь. Много всего было.

А у меня вот немного. И всё это осталось там, в сорок первом…

Мэлсон задумчиво потеребил рукав пиджака.

Ты же знаешь, что я родился в России. Тогда ещё – в Советском Союзе… И когда мне исполнилось семь лет, отец впервые взял меня с собой на футбол. Эх, это невозможно передать словами, это невозможно забыть: рвущуюся бешеным потоком энергию, шум, гвалт, бушующие эмоции на полных трибунах! Я был потрясён, меня пробирала дрожь от ощущения своего причастия к этому большому безумному действию! Это всё было настоящее! А потом…

Мэлсон с сожалением отбросил окурок в сторону.

Потом началась война... Отца я больше никогда не видел… Мать погибла во время бомбёжки, а меня угнали в Германию. Наверно, мне сильно повезло, я попал в семью, которая имела русские корни. Они меня усыновили, и потом мы перебрались сюда.

Мэлсон грустно улыбнулся.

Я благодарен им за всё. Мне грех жаловаться на жизнь. Но… это не моя родина. Я до сих пор читаю русские книги, слушаю русскую музыку, смотрю русские программы. И как земля делает оборот вокруг солнца и возвращается на свою исходную точку, также и человек рано или поздно должен вернуться к своим истокам.

Так вы собираетесь уехать туда насовсем? – удивился Роберт. – Но…

Хочешь, я открою тебе ещё один секрет, Мэлсон снова понизил голос. – Там... Там всё настоящее! Хорошее ли, плохое, судить не мне. Но – настоящее. Там есть душа… Я не могу тебе это объяснить. Чтобы понять Россию, нужно хотя бы наполовину быть русским.

Мэлсон открыл портсигар, убедился, что он пустой, и тяжело вздохнул.

А ваше напускное благополучие – это обман, мираж, иллюзия жизни. Вы разучились жить, разучились сражаться, потому что вам стало не за что больше сражаться. Вы думаете, что у вас всё есть, а на самом деле это всего лишь красивая оболочка, это просто этикетка, а внутри её пусто. Здесь говорят то, что нужно говорить, смеются, когда нужно смеяться, хмурят брови, когда нужно хмурить брови. И даже бога навещают в строго отведённое ему время, а в остальные дни делают вид, что его не существует. Это всё, Роберт, называется одним словом – деградацией.

Вон, кстати, кивнул в сторону Мэлсон, полюбуйся на будущее нашей полиции.

Роберт повернул голову. Вдалеке показалась знакомая фигура Лейсли. Он бодро семенил в окружении свиты журналистов, изредка подпрыгивая на правую ногу.

Позвольте с вами не согласиться, покачал головой Роберт. – У нас есть великая история, у нас – великая культура, у нас – великая страна, которой мы очень гордимся. И нам есть за что сражаться!

Отлично! Наконец-то ты проснулся и не боишься со мной спорить. Но заметь, что главное мерило сегодняшнего величия   это количество денег на твоём банковском счёте. Вот и всё поле вашего сражения. Эх… Эх, жаль, что кончились папиросы…

Результаты медицинской экспертизы готовы! стремительно ворвался в их разговор Лейсли. – Прямо из лаборатории!

Спасибо, – кивнул ему Мэлсон. – Давайте посмотрим, что они там навскрывали

Он бережно развернул листок бумаги и углубился в чтение.

Вокруг потихоньку собралась внушительная толпа зевак – журналистов, полицейских и ещё каких-то непонятных типов в серых костюмах. Памятуя о неудавшихся попытках общения, журналисты старались держаться на почтительном расстоянии, лишь изредка передёргивали объективами камер, делая вид, что снимают окружающую природу.

Мэлсон неторопливо дочитал документ до конца и поднял голову.

Все, затаив дыхание, смотрели на инспектора.

Ну что? – первым не выдержал Лейсли. – Вы поняли что-нибудь? Кто убийца?

У кого-нибудь есть папироса? – зевнул Мэлсон.

В толпе произошло заметное оживление, и через мгновение окружающее пространство запестрело сигаретными изделиями известных торговых брендов.

Я просил папиросу!

У меня есть сигара, сэр.

А, Хэриберг, одобрительно кивнул Мэлсон. –  Молодец, далеко пойдёшь.

Он взял сигару, неторопливо размял её, чиркнул спичкой и с наслаждением вдохнул порцию табачного дыма.

Инспектор! – взмолился Лейсли. – Время! У меня телефон уже раскаливается от звонков.

– Ну что ж... Если верить результатам экспертизы, в организме покойника не обнаружено никаких отравляющих веществ, никаких ядов. То есть, пожал плечами Мэлсон, его никто не травил, и, значит, дворецкий вне подозрения.

Это и так понятно, нетерпеливо прокричал журналист с белым балахоном на голове. – Лорда не отравили, ему размозжили череп.

Смерть наступила в районе полуночи, невозмутимо продолжал инспектор, не обращая внимания на выкрики журналиста. Это тоже хорошо. Значит, остаётся сделать простой и замечательный вывод.

Он сделал небольшую паузу.

Никто лорда Баттона на тот свет не отправлял. Сам откинулся. Старый, больной был, вот и помер…

По толпе прокатился недовольный гул.

Вы издеваетесь над нами! закричал Лейсли, широко вращая глазами. Я уже говорил в управлении, что вам давно пора на пенсию!

Мэлсон улыбнулся и посмотрел на Роберта. Тот понимающе кивнул.

Действительно, как я сам не догадался…

О чём догадался? Вы меня за идиота не держите! – голос Лейсли сорвался на визг. И голову нам не морочьте! Я решительно ничего не понимаю!

Я сделал официальное заявление. Дело закрыто! Лорда Баттона никто не убивал. А профессионализм действий вашего отдела я бы оценил на двойку с минусом. Короче – паршиво.

Мэлсон медленно поднялся с лавочки и махнул рукой знакомому журналисту.

Пойдём, Сэм, я обещал дать тебе интервью.

Подождите! – подскочил Лейсли. Вы совсем выжили из ума? Что за чушь вы здесь нагородили? Как никто не убивал? Чем же ему тогда раскроили череп?

Чем? усмехнулся Мэлсон и кивнул на полицейского с лицом похожим на Шварценеггера.

Дверью, идиоты, дверью…

 

2010