Шокотерапия

День для Бена Травела начался с больших неприятностей. Едва он вышел из дома, как тут же угодил в руки городской полиции. Робот в чине старшего сержанта ловко защёлкнул на его запястьях наручники, и в ту же секунду задержанный оказался в полицейской машине.

– Что происходит? – задохнулся от возмущения Травел. – Это произвол! Собственно го­воря, на каком основании, чёрт возьми?

– Вы арестованы, – скучным голосом пробубнил полицейский.  – Можете сохранять молчание, все сказанные вами слова будут зафиксированы и могут быть направлены против вас. Вы также имеете право на адвоката…

– Да пошли вы к чёрту, безмозглые машины! – выругался Травел. – Издеваетесь, что ли? Какой я вам преступник!

– Оскорбление при исполнении, – вступил в разговор робот, сидевший за рулём. – За это на вас может быть наложен штраф в размере, установленном законодательством…

Травел махнул рукой и отвернулся к окну, поняв, что спорить сейчас беспо­лезно.

«Конечно, это ошибка, – подумал он. – Но каковы наглецы, схватили меня прямо на улице и даже слова не дают сказать. Ну ладно, разберёмся…»

Травел весь дрожал от негодования, до крайней степени возмущённый бесцеремон­ным поведением полицейских роботов. Да и на душе было несколько тревожно. Задержание по классу "А", в наручниках, как особо опасного преступника – это не шутка. И роботы, в отличие от живых людей, ошибались крайне редко. Во всяком случае, с того вре­мени, как всю полицию страны отправили в отставку, а место полицейских заняли машины, они стали настоящими профи, раскрывая все, даже самые запутанные преступле­ния. Да и с такими техническими возможностями, как камеры слежения, гене­раторы частоты мыслей, детекторы памяти, потенциальным преступникам стало практически невозможно укрыться от правосудия. И согласно последним данным криминальной хроники, кривая пре­ступности опустилась до нулевой отметки, и созданные машинами аналитические отделы занимались больше прогнозированием и научным изучением мотивов преступ­лений, нежели их раскрытием. И всё же…

Травел ещё раз прокрутил в мыслях весь свой вче­рашний день, всю прошедшую неделю, но, как ни напрягал память, не смог припомнить за собой ничего криминального, тем более того, что тянуло на такое задержание.

«Всё же ошибка, наверно, с кем-то перепутали, – окончательно успокоился он. – Ну ни­чего, я им покажу… Придётся городской полиции раскошелиться. Компенсация за мораль­ный ущерб, за нарушение прав человека, за ограничение свободы передвижения – всё тянет на кругленькую сумму. Возможно, оно и к лучшему, лишние деньги никогда не помешают, а этим придуркам будет хороший урок на будущее…»

Машина подъехала к полицейскому участку и притормозила возле цен­трального входа. Автоматические двери отворились, и Травел вместе со своими сопровождающими выкатился наружу, на площадку подъёмника. Тут же механизм подъём­ника заработал, и Травел не успел даже толком осмотреться, как преодолел несколько пролё­тов и оказался наверху, в следственном кабинете. Полицейские тут же удалились, оставив задержанного наедине с роботом-следователем и механическим адвокатом.

«Умеют же работать, – усмехнулся Травел. – Оперативно, чёрт возьми. Не успеешь огля­нуться – уже за решёткой…»

Действительно, новые полицейские не утруждали себя излишней бюрократией, донельзя упростив уголовно-процессуальную систему. Все процедуры задержания, дознания и суда оформлялись в течение нескольких часов, и после подтверждения вины арестованного помещали в отдель­ную камеру, где он имел право на апелляцию в последнюю инстанцию – главному програм­мисту. Главный программист являлся высшим контролирующим органом, он мог изменить меру пресечения, а то и вовсе оправдать задер­жанного. Это был очень важный нюанс уго­ловного кодекса, за который так долго бились депутаты парламентской фракции "Защита прав человека". А если апелляция отклонялась, то, согласно законодательству, заключённый под стражу уже официально признавался преступником и отправлялся отбывать нака­зание в одну из исправительных ко­лоний, в зависимости от тяжести своих деяний…

– Мистер Бен Травел, – пророкотал следователь, перебирая клавиши своего ручного ком­пьютера. – Согласно уголовному кодексу, у вас есть возможность до предъявления обвинений во всём сознаться, ваше чистосердечное признание будет учтено на суде, и вы можете рассчитывать на уменьшение срока приго­вора и на отправку в колонию более высо­кого класса.

– Верно, – поддакнул адвокат. – Советую во всём признаться. Ваше противостояние пра­восудию ничего не даст, согласно статистическим данным…

– Пошёл ты к чёрту! – перебил его Травел. – Заявляю со всей откровенностью, что здесь какая-то ошибка и я совершенно не виновен.

– Ну что ж, – проговорил следователь. – Это ваше право. Мой долг только предупредить…

– Так в чём же меня обвиняют, чёрт возьми? – не выдержал Травел. – Давайте разберёмся быстрее, чтобы закончить весь этот дурацкий спектакль. И учтите, я буду требовать компенса­цию за причинённый мне моральный вред.

– Конечно, – тряхнул головой адвокат. – В случае нарушения законности и процессуаль­ных норм вам тотчас выплатят необходимую компенсацию, а начальник следственного от­дела уйдёт в отставку. А сейчас, пожалуйста, успокойтесь и выслушайте обвинение. Напо­минаю, что если вы нездоровы или не можете адекватно воспринимать происходящее, вы имеет право на врачебную помощь и медицинское освидетельствование. В случае…

– Хватит! – потерял терпение Травел. – Давайте свои обвинения, я уже и так из-за вас опо­здал на работу.

– Мы предприняли все необходимые меры и сообщили по месту вашей службы, что вы задержаны, – произнёс следователь. – В случае вашего осуждения с вашего банков­ского рабочего счёта будут списаны все судебные издержки, расходы по содержанию в ка­мере предварительного заключения, а также транспортные затраты по пересылке в исправительную колонию...

– Спасибо, вы очень любезны. Ну и… Я вас внимательно слушаю.

– Вы уверены, что адекватно воспринимаете ситуацию и не хотите воспользоваться услу­гами врача? – переспросил адвокат.

– Уверен. Давайте, что там у вас?

– Пожалуйста. – Следователь расстегнул отворот своей куртки и оттуда выехал листок об­винительного заключения. – Ознакомьтесь. Вы обвиняетесь согласно статье 423-й общего законодательства в покушении на убийство и причинении телесных повреждений…

– Что? – Травел вскочил с места, но сработавшая система безопасности тут же усадила его обратно. – Вы в своём уме? Вы меня ни с кем не путаете?

– Успокойтесь, – мягко проговорил следователь. – Никакой ошибки быть не может. У нас достаточно доказательств, подтверждающих вашу вину.

Следователь сделал паузу и зами­гал красными лампочками, отыскивая в своей памяти нужный информационный файл.

– Вот. Дело номер девять тысяч сто восемьдесят шесть, – отчётливо произнёс он. – Начнём по порядку… Ваш до­машний работник, гражданин ПРШ-21 серии 234-С, две не­дели назад был приглашён на технический осмотр, в ходе которого, благодаря новейшей ди­агностической аппаратуре марки "Динозавр-404", были выявлены значительные изменения его рефлекторно-телескопической деятельно­сти и модуля оперативной памяти. Технологи лаборатории усмотрели в этом прямое посто­роннее вмешательство и тут же сообщили в по­лицию. Мы, со своей стороны, предприняли все меры к расследованию этого преступления и первым делом выяснили круг подозреваемых лиц. – Следователь снова до­тронулся до своей куртки, и оттуда выехал ещё один листок. – Здесь документ с подпи­сью главного прокурора города о разрешении установки контролирующего модуля слежения на данной модели и видеозаписывающей аппаратуры в вашем доме… Так вот, вчера, в двадцать часов сорок три минуты по городскому времени импульсный датчик-сигнализатор сработал, и мы получили неоспоримые факты…

Следователь сделал паузу и нажал на кнопку монитора, расположенного на его груди.

– Убедитесь сами – всё на экране. Это является полно­весным доказательством вашего пре­ступления. Несанкционированный доступ во внутренние схемы модуля, в ходе которого могли последовать серьёзные повреждения конструкции и возможная её гибель.

Бен Травел всмотрелся в экран монитора и схватился за голову.

– Идиоты! – воскликнул он. – Да я же инженер-конструктор и сам разрабатывал ваших дурацких роботов. Я просто хотел перенастроить программу, чтобы включить в её режим дополнительные функции. Да и кому нужны ваши тупые железяки! Что вы вообще о себе во­зомнили?!

– Мы могли бы арестовать вас ещё вчера вечером, – спокойно продолжал следователь, не об­ращая внимания на выкрики обвиняемого. – Но решили, на всякий случай, согласовать наши дей­ствия с независимой экспертной комиссией. И вот, – из груди робота выехал ещё один бумажный листок, – её заключение.

«Акт номер шесть тысяч триста двадцать один дробь девятнадцать. Независимая техническая экспертная комиссия в составе робота-машины "Алкан-900", дозатора "Пристни-24 (вер­сия 5.1), сборщика-детализатора КИМ-1Х постановила, что в ходе технического (медицин­ского) вмешательства в процесс работы машины (гражданина) ПРШ-21 серии 234-С была нарушена программа двигательно-рефлекторной системы, была допущена разархивация мо­дуля памяти блока 73-H, что повлекло за собой изменение выходных параметров конфигура­ции и нару­шение её паспортных данных. В данный момент машина ПРШ-21 серии 234-С нуждается в срочном ремонте (госпитализации) и восстановлении исходных характеристик…»

– Боже мой! – прокричал Травел. – Что вы городите? Я занимаюсь этими машинами уже двадцать лет! Через мои руки прошли сотни моделей и кому уж, как не мне, лучше знать их устройство. Какой, к чёрту, срочный ремонт! ПРШ-21 – устаревшая конструкция, работала слишком медленно, и я просто немного усовершенствовал её программу.

– Для этого есть специализированные мастерские и медицинские учреждения, – парировал следователь. – И всякое из­менение паспортных данных должно регистрироваться и зано­ситься в центральную про­граммную картотеку. Тем более вы всего лишь техник-конструк­тор, а не ремонтник, и у вас нет лицензии монтировать жи­вой механизм.

– Живой? – усмехнулся Травел. – Да вы – простые железки, не забывайте кто вас придумал и для чего вы нужны. Чтобы служить людям, то есть нам, и мне в том числе. А что вы тут го­ворите – это полнейший абсурд!

– Вам предъявлено конкретное обвинение, – терпеливо продолжал следователь. – В соот­ветствии с уголовно-правовым кодексом. Всё остальное не в моей компетенции, степень ва­шей вины должен решить суд.

– Я вижу, вы до конца не понимаете всю тяжесть своего положения, – вступил в разговор адвокат. – Единственное, что я могу сделать для вас, – по­стараться доказать на суде, что в соответствии с вашей квалификацией подобные действия не могли вызвать гибель и значительные повреждения механизма. И если суд примет это к сведе­нию, мы отдела­емся лишь минимальным наказанием.

– К чёрту! Это беспредел, я требую живого человека! – закричал Травел и снова попы­тался вскочить с кресла.

В этот раз система безопасности сработала жёстко, с силой отшвырнув его на место.

– В третий раз подобное действие будет оценено как попытка побега, – предупредил сле­дователь, – и вам будет предъявлено ещё одно обвинение. А ваше требование, к сожалению, невыполнимо. В соответствии с федеральным законом в процессе дознания и суда всякие контакты между людьми запрещены. И вам должно быть известно, что в нашей системе ра­ботают исключительно машины-роботы, которые, кстати, являются такими же гражданами страны, как и вы. И не мне вам объяснять, что, в отличие от людей, в нашей работе благодаря совершенным самообучающимся программам полностью исключается вероятность ошибки. Так что, – подытожил он, – всё делается для вашего же блага. И если у вас больше нет вопро­сов, отправимся в зал суда.

Травел почувствовал, что теряет рассудок. То, что происходило с ним, походило на какой-то кошмарный сон. Внезапно он почувствовал, что проваливается в ка­кую-то бездну, и зажмурил глаза, надеясь, что когда их откроет вновь, все видения исчезнут и он вернётся к своей обычной жизни.

Но ничего не пропало. Травел действительно вместе с креслом действительно опустился вниз и ока­зался в зале суда. Это помещение было гораздо просторнее, с высокими потолками и полупрозрачными стенами, которые сверкали и переливались разноцветными надписями, обозначающими статьи уголовного кодекса. Строчка с номером «четыреста двадцать три» светилась ярко-крас­ным све­том, а внизу, прямо под ней, бегали столбики цифр – от четырёх до двенадцати. Именно такой срок в результате решения суда мог получить Травел за своё нечаянное пре­ступление.

Судье, словно подчёркивая его значимость и независимость от окружающих, единствен­ному в отличие от остальных машин не придавался человеческий облик. Он выглядел более чем устрашающе: чёрный трёхметровый железный шкаф с бочкообразными отверстиями для деловых документов и телефонов спецсвязи, с бесчисленным количеством лампочек и фото­элемен­тов, беспристрастно фиксирующих все происходящие события.

– Объявляю заседание открытым! – прогремел судья. – Жду информацию.

Следователь подошёл ближе и стал вводить в его память данные обвинительного заключения.

– Контроль времени включен...

Травел всё ещё никак не мог прийти в себя, тупо рассматривая обстановку судейского помещения. Словно во сне, он слушал обвинения следователя, который по совместительству также ис­полнял обязанности прокурора. Адвокат, пытаясь оправдывать своё присутствие, как это и положено настоящему защитнику, часто перебивал своего оппонента, с ловкостью жонглёра оперируя уголовными терминами и примерами из своей обширной адвокатской практики. Следователь, в свою очередь, охотно вступал в дискуссию, с издевательской точ­ностью опровергая все доводы адвоката. Так про­должалось довольно долго, и всё происхо­дящее стало напоминать Травелу теат­ральное представление с заранее известным началом и концом. Это был театр абсурда. Причём единственным зри­телем был сам Бен Травел, и по­становка больше смахивала на комедию.

Судья тщательно фиксировал дискуссию между следователем и адвокатом, всё автомати­чески вводилось в блок памяти его программы, анализировалось и сразу же отображалось на стене обвинительного заключения. Столбики цифр приговора непрерывно перемещались, в зависимости от хода дискуссии переходя то на низкий, то на более высокий уровень. Перед тем, как сработал контроль времени и судья торжественно объявил, что по­следнее слово предоставляется подсудимому, цифра приговора застыла на отметке "восемь".

«Хреновый адвокат, устаревшая модель», – машинально подумал Травел и попытался встать с места.

На суде это делать не возбранялось, система безопасности лишь запищала, предупреждая обвиняемого об ограниченности его передвижения.

– Хочу сказать следующее, – откашлявшись, проговорил Травел. – Ситуация с моим обвинением настолько ко­мична и абсурдна, что не поддаётся никаким законам нормаль­ной человеческой логики. Я ни в коем случае не признаю свою вину и буду подавать апел­ляцию главному программисту…

– Вы имеете право на апелляцию, – подтвердил судья. – Всё остальное – не по существу. Если вам больше нечего добавить, будем оглашать приговор.

Столбик цифр поднялся ещё на два деления и достиг отметки "десять". Приговор был ог­лашён, и судья нажал на кнопку, приводя двигательный механизм кресла подсудимого в дей­ствие. Травелу ничего не оставалось делать, как вместе со своим креслом, служившим ему теперь ещё и транспортным средством, отправиться в тюремную камеру.

Переезд к новому месту также произошел очень быстро и занял всего лишь несколько се­кунд.

– Если вам что-нибудь понадобится, воспользуйтесь услугами видеосвязи или телефоном доверия, – шепнул ему адвокат и тут же исчез за дверью.

«Сервис, – усмехнулся Травел, рассматривая обстановку своего нового местопребывания. – Всё-то у них предусмотрено…»

Камера была просторная, уютная, сделанная по последним моделям строитель­ных стандартов. И помещение вовсе не походило на тюремную камеру. Треугольные окна выходили прямо на городскую улицу, внешний динамик воспроизводил все звуки, донося­щиеся оттуда, и комната была оборудована так, что, казалось, что между ней и внешним миром никаких преград не существует. Сделай шаг – и ты окажешься на свободе… Но это впечатление было обманчивым, тюрьма была оборудо­вана несколькими степенями защиты, и выбраться отсюда было попросту невозможно. Все компьютерные эффекты, по задумкам роботов-психологов, способствовали тому, чтобы человек, впервые оказавшись здесь, не так остро переживал свою неволю и разлуку с внеш­ним миром. Цветные стены сияли яркими красками, изображая и озвучивая живописные пейзажи; картинки быстро сменяли друг друга, создавая эффект полного присутствия живой природы. Помимо предметов первой необходимости к услугам заключённого был телевизор в комплекте с видеоаппаратурой, биотренажёр, компьютер и даже миниатюрный бар с бутылоч­кой виски. В самом углу комнаты Бена Травела уже поджидал робот-самописец.

– Будем писать апелляцию сейчас? – напомнил он о себе. – Или желаете немного от­дох­нуть с дороги?

– Какой к чёрту отдых? – вскипел Травел. – Какая дорога? Давай живо настраивай клавиа­туру и печатай бланк. Я им покажу, этим чёртовым железкам, дайте мне только для начала выбраться отсюда…

– Уже готово. Но вам удобнее продиктовать мне, – услужливо предложил робот.

– Заткнись и не встревай! – окончательно разозлился Травел и ожесточённо застучал по клавиатуре.

На оформление апелляции ушло больше двух часов. Бен Травел изливал душу программи­сту, который в сложившихся обстоятельствах был для него сейчас самым родным человеком. Травел писал о несовершенстве законодательной системы, о беспределе, творившемся в мире железных роботов. Он предупреждал программиста о возмож­ных последствиях всеобщей механизации важнейших сфер общественной деятельности. Впрочем, последствия уже были. На душе накипело, после всей бесцеремонности роботов, в течение часа превратившего его, квалифицированного техника-конструктора, из законопослушного гражданина в особо опасного преступника, на Бена нашло вдохновение, и он, не стесняясь в выражениях, рассказывал программисту обо всей несправедливости своего положения и аб­сурдности сложившейся ситуации. Это, наверное, была самая длинная апелляция за всю исто­рию судебных процессов. Хотя кто знает… Сколько ещё людей пострадало от рук машин­ного судебного произвола?..

Травел нажал на кнопку ввода информации, отправил самописца и обессилено рухнул на кровать. Он был уверен: не то что программист, ни один нормальный человек не оста­вит его записи без внимания, и всё разрешится благополучно. И всё же Бен чувствовал себя тоскливо и одиноко. Отрезанному от человеческого общения и от всего внешнего мира, ему ка­залось, что он остался один на свете, а кругом были только враги – призраки в обличие машин­ных роботов…

 

Всю ночь Травела мучили кошмары. Он балансировал на грани яви и сна, то провалива­ясь в какую-то бездну, то взлетая к самому верху, приближаясь к звёздам, которые вблизи почему-то оказывались огромными светодиодами, подключенными к центральной базе про­граммного управления. Весь мир, вся Вселенная были похожи на гигантскую машину, ком­пьютерного монстра, невидимые щупальца которого проникали во все уголки живой природы, и вся природа, подчинённая этой власти, медленно умирала, создавая новых компьютер­ных чудовищ. Травелу было очень жутко, несмотря на кажущуюся свободу передвижения, он чувствовал предел, понимал, что весь во власти машин и куда бы он ни двигался, везде за ним наблюдал невидимый глаз, спря­таться от которого было просто некуда…

Сюжеты с поразительной быстротой сменяли друг друга, огромные машины-роботы в образе исполинских чудовищ окружали его, и они были повсюду, то появляясь, то исчезая в глубине вселенского пространства. Вопреки всем известным законам механики машины были материальны и питались ис­ключительно человеческой пищей, а точнее – людьми, обречёнными на вечную погибель… Травел куда-то летел, куда-то бежал, но всё это не имело смысла, машины были вездесущи, они управляли даже пространством, то расширяя его до бесконечности, то суживая до ми­нимальных пределов…

Внезапно Бен Травел ощутил себя лежащим на носилках. Его куда-то несли, опутанный невидимыми щупальцами злобных чудовищ, он не мог даже пошевелиться и беспомощно смотрел перед собой. Травел понял, что это территория мясокомбината, запах горелого мяса, и удушающая жара раскалённых печей только подтверждали страшные подозрения. Дышать стано­ви­лось всё труднее, и он понимал, что судьба его уже решена и сопротивляться бесполезно…

Травела притащили в разделочный цех, вся обстановка которого напоми­нала военное сражение, а точнее, кровавую бойню. Повсюду лежали останки человеческих тел: отрубленные головы, руки, ноги и скомканные железными конвейерами груды челове­ческих костей. Носилки опустились наземь, и он едва не потерял сознание, ощутив тошно­творно-сладкий запах человеческой крови. Робот-повар в человеческом облике что-то кричал дру­гим рабочим, управлявшим безжалостным транспортёром, из пасти которого выплывали пе­реработанные человеческие органы. Он быстро оглянулся на Бена и, критически осмотрев его худощавое телосложение, громко скомандовал своим помощникам:

– На консервы!

Тут же Травела закинули на громадный стол, и последнее, что он увидел, была гигантская гильотина, которая с ужасающим скрипом опускалась прямо на него.

– Нет! Не надо! – в ужасе закричал Травел, и тут же всё померкло…

Когда он пришёл в себя, то оказался в больничной палате. Руки и ноги по-прежнему были связаны, но Травел до­гадался, что это всего лишь ремни смирительной рубашки.

– Вас опять мучают кошмары? – заботливо произнёс лечащий врач, склонившись над его кроватью. – Это побочные действия лечения. Но ваше заболевание, к сожалению, оказалось куда серьёзнее, чем мы думали вначале, – грустно вздохнул он. – Остался по­следний сеанс практической шоко­терапии, и если он не поможет, придётся использовать крайний метод – гамма-преобразова­тель МП-23. Он отправит вас в будущее, туда, где вы забудете обо всех своих болезнях.

Травел хотел поинтересоваться, что всё это значит, но не в силах был вы­молвить и слова. Он чувствовал себя лишь подопытным кроликом, понимал, что здесь что-то не так, и он забыл нечто важное, без которого вся его дальнейшая жизнь просто не имела смысла. Но Травел не мог ничего вспомнить и лишь стонал от бессилия.

– Средство МП-23, – повторил врач. – Действует совершенно безболезненно, и ты нако­нец навсегда избавишься от всех болезней и вернёшься к полноценной жизни. Ты станешь одним из нас! – громко прокричал доктор, обнажив свои острые зубы.

– Вампир! – в ужасе отшатнулся от него Травел. – Робот-вампир!

Внезапно тело лечащего врача стало рассыпаться, кожа запузырилась и растекаясь бес­форменной лавой, обнажила груду металла. Робот начал расти и быстро увеличиваться в размерах, занимая собой всё свободное пространство.

– Ты станешь одним из нас! – прогремел его голос. – Ты станешь машиной! Ты будешь жить вечно!

– Мама! – закричал Травел. – Кто-нибудь, спасите меня! Мама!

– Прими нашу веру, наш облик, нашу программу, и ты будешь спасён! – кричал робот. – Бен Травел, покайся, пока не поздно, вспомни, кто ты, иначе останешь самой низ­шей субстанцией и будешь низвергнут в ад!

– Вспомни! – уже откуда-то сверху доносился его приглушённый голос. – Пока ещё не поздно, проснись и вспомни!..

– Пора вставать! – Травел почувствовал, как его кровать раскачивается из стороны в сто­рону, и кто-то тормошит его за плечи.

– Отстаньте! Оставьте меня в покое! Что вам от меня надо? – отмахнулся Бен, пытаясь за­ползти под одеяло.

– Господин Травел, проснитесь! – продолжал гудеть над ухом тот же настойчивый голос. – Вам пришёл ответ из министерства программных обеспечений на вашу апелляцию.

– Что? – Травел открыл глаза и рывком вскочил с кровати, не в силах отойти от ночного кошмара. – Что здесь происходит? Где я?

– Вы находитесь в городской тюрьме. Я – робот-почтальон, доставил вам сообщение – ответ на вашу апелляцию. Ознакомьтесь и распишитесь в получении, – робот протянул ему толстый запечатанный конверт с гербовой печатью.

– Чёрт! – выругался Травел – Я же в тюрьме.

– Распишитесь вот здесь, – подсказал робот. – И советую вам пока воздержаться от спирт­ных напитков…

– Да кто ты такой, чтобы давать мне советы! – вскипел Травел. – Убирайся отсюда и зани­майся своим делом.

Робот, ничуть не обидевшись на такое обращение, бесшумно выскользнул наружу.

– Чёртовы машины! – выругался ему вслед Травел. – Никуда от них не деться! Но надо же, как удивительно, что от­вет пришёл так быстро. Наверно, уже разобрались и нашли ошибку…

Он нетерпеливо разорвал конверт и достал оттуда сложенные листы бумаги.

 

Ответ на апелляцию № 395248-С43 заключённому Бену Травелу, обвиняемому по статье 423-B10

Министерство программных обеспечений. Округ Колумбия

Уважаемый Бен Травел! Я ознакомился с Вашей апелляцией и сразу, не откладывая, пишу вам ответ. Понимая Ваше состояние, смею заверить, что ни в коем случае не считаю Вас преступником. Я тщательно проанализи­ровал Ваше послание в отношении нашего законодательства и наших служащих. Вынужден признать, что здесь есть здравый смысл и Ваши переживания насчёт будущего нашего общества достойны всяческого ува­жения.

Вместе с тем (немного отвлекусь от главной темы) позволю себе не со­гласиться с Вами по некоторым принципиальным вопросам. Вы, должно быть, не­плохо знаете историю и достаточно наслышаны о тех временах, когда человек был вынужден совсем обходиться без услуг машин-роботов. Это были страшные времена. Всюду велись войны, люди подвергались различным заболеваниям, страдали от бедствий, погибали от несчастных случаев, рук преступников и истощались от непосильных условий физического труда. Они умирали от го­лода, были ог­раничены в свободе передвижения, страдали от власти, которая диктовала им свои законы и давила их непомерными налогами. И у людей, в отличие от ма­шин, всегда была одна особенность – склонность ошибаться. Самолёты, со­биравшиеся вручную, падали; машины, управлявшиеся людьми-во­дителями, сталкивались и разбивались; мир захлестнула волна преступности, спра­виться с которой было не под силу ни одной полиции мира.

А как изменился наш мир сейчас! Согласно последним статистическим дан­ным, за весь прошедший год в нашей стране не случилось ни одного несчаст­ного случая! А медицина… Ещё полвека назад люди умирали от таких болез­ней, как рак и СПИД, хирургические опе­рации вообще дела­лись вручную, без всякого электронного оборудования, полностью отсутство­вало медицинское прогнозирование – человек даже не знал, чем он сможет за­болеть завтра или через полгода, а людская продолжи­тельность жизни была почти вдвое меньше, чем сейчас. И если бы не машины, многие нации, многие народы вообще бы прекратили своё существование…

Если рассмотреть любую сферу нашей жизни, роботы справляются со всеми обязанностями гораздо лучше, чем люди. Они полностью смогли заменить человека, перева­лив всю нагрузку и жизнеобеспечение на свои плечи. А с тех пор, как роботы стали полноправными гражданами нашего обще­ства, весь наш мир наконец превратился в большую высокоразвитую цивили­зацию. После изме­нения статьи конституции, где роботы полу­чили такие же избира­тельные права, как люди, и у машин появилась воз­можность баллотиро­ваться в парламент, за короткий срок они навели порядок в наиважнейших сферах большой политики и экономики, вытеснив оттуда всю грязь и невежество, которые царили в то время. Роботы-чиновники беспристрастны, сразу исчезли такие понятия, как взя­точничество, коррумпированность, фи­нансовые махинации, да и в важнейших областях науки роботы разбираются куда лучше людей.

И самое глав­ное, они никогда не делали ошибок. Роботы, в отличие от людей, пробрав­шись во власть, работали не для себя, не для удовлетворения собственных амбиций, а для всего общества, для всего народа. И не­удивительно, что наша страна оказалась передовой, первой страной в мире, где президентом впер­вые стал не человек, а его прообраз – механическое изде­лие. Только механическое суще­ство, которое в течение сотой доли секунды может найти оптимальное и верное решение любой проблемы, суще­ство, наделённое интеллектом и со­вершенной самообучающейся программой, смогло остановить бессмысленные войны, волны терроризма и преступности, захлестнувшие в то время весь мир.

Люди, погрязшие в своей бездарности и жажде к власти, едва не погу­били друг друга, не истребили весь мир и всё живое, окружающее их. Они забыли своё предназначение и, вместо того чтобы совершенствоваться и изменять свою жизнь к лучшему, продолжали воевать, упиваясь господством над клочком каждой пограничной территории…

Да, Бен Травел, это история… И Вам, должно быть, хорошо известны её последствия. Людям всегда было свойственно переоценивать свои возможности, они никогда не умели до конца спрогнозировать, к чему приведут их действия в тот или иной момент времени. Ваш пример здесь показателен… Предположим, се­годня Вы изменили блок-схему своего домашнего работника, завтра Вы пере­делаете схему робота-авиадиспетчера или машиниста-водителя. А Вы такой не один… И что за этим последует? Вы можете себе представить все последствия этих изменений? Что мы получим в результате? Снова хаос и патология, но­вые ошибки и новые жертвы…

Вместе с тем людям свойственно забывать, что каждый робот – это такой же гражда­нин страны, как и они, более того, он более полезен и совершенен, чем че­ловек, и каждый созданный механизм – это часть целого. Вам даже не по­нять, насколько сложна и обширна эта программа, насколько широки границы причинно-следственной связи. Но вам этого и не нужно пони­мать. Человек, в отличие от машины, реагирует лишь на то, что видит и чувствует сейчас. Логика человека такова, что если го­рит красный свет и написано, что это делать запрещено, он в большинстве случаев отступится от своей затеи по причине того, что за этим последует наруше­ние и как след­ствие – наказание. Но он никогда не сможет осмыслить, что это действи­тельно делать запрещено, что этого делать просто не следует! Человек, в отли­чие от машины, настолько свободен в выборе и настолько несовершенен в дей­ствии, что не подчиняется никаким разумным правилам и законам, он не имеет никаких ограничений в своём мышлении и в своей рабочей программе. Можно даже сказать, что он имеет право на ошибку. Но каждая ошибка должна быть исправлена, иначе нарушится равновесие, и мы снова вернёмся к тем тёмным бесконтрольным временам всеобщего хаоса и незнания…

Возможно, я не оправдал Ваших надежд, но вынужден признаться, что ещё четыре года назад отдельным постановлением правительства долж­ность главного про­граммиста также была доверена роботу, то есть мне, Ва­шему покорному слуге… Посудите сами, что значит в нашем мире должность главного программиста? Она включает в себя контроль над про­граммными уст­ройствами машины президента, глав мирового содружества, членов правительств, а также всех высших министерских ве­домств. Ещё в мои обя­занности входит мониторинг финансового рынка и моделирование важнейших стратегических объектов. Кроме того, каждый день мне приходится иметь дело с тыся­чами документов, в том числе и разбирать апелляции по уго­ловным делам, как Ваша. И это ещё далеко не полный перечень моих дел. А представьте, сможет ли обычный, простой человек справиться с такой работой? Наша аналитическая группа подсчитала, что практически для осуще­ствления этой задачи потребуется создать семьсот четырнадцать программных отделов с общим штатом в шестьдесят тысяч работников! И то их совместная работа будет менее эффективна, чем моя. Кстати, Вы помните, что такое бюрократия? А я, как Вы, наверно, уже догадались, справляюсь со всем в одиночку. И, как это ни странно, всё успеваю. Но, предвидя Ваше воз­муще­ние, добавлю, что по роду своей должности я наделён также всеми человече­скими качествами. Кроме технической и программной документации, заложенной в мою программу, подобно человеку, я самостоятельно прочёл и изучил все существующие в мире литературные изда­ния и даже стал инициатором нового раздела научной психологии – культуры чело­вековедения. Да и разве человек-чиновник стал бы так подробно беседо­вать с Вами? Насколько я знаю историю, он ограничился бы общими фразами, а то и вовсе поступился бы своими обязанностями и отказал Вам, даже не ознакомившись с Вашей апелляцией…

Уважаемый Бен Травел, надеюсь, я разумно и понятно изложил свои мысли, тем более по Вашему делу были проведены консультации с ведущими врачами-психологами, и мы достаточно подробно изучили карту Вашей лично­сти. Что касается приговора, то Вы действительно не виноваты в том, что родились человеком, а не машиной; Вы в этом просто не виноваты. И изучив Ваше послание (Вашу апелляцию), где Вы затронули несколько жиз­ненно важных тем и философских вопросов, считаю своим долгом помочь Вам и раскрыть одну маленькую тайну, чтобы, как говорится, сразу расставить все точки над i. В конверте к документам прилагается видеокодек, советую вни­мательно ознакомиться с ним, и, надеюсь, после этого все ваши вопросы от­па­дут сами собой, и Вы станете полноценным членом нашего общества.

С уважением, главный программист ARS-38-P.

P.S. Вынужден оставить ваш приговор без изменения.

 

Бен Травел как зачарованный смотрел на это послание, не в силах оторвать свой взгляд от последних строчек. Внезапно они запрыгали перед глазами, и Травел почувствовал, как кресло уходит у него из-под ног. Он стал задыхаться, теряя сознание. Тут же раздался вой медицинской сирены, и в камеру вкатился робот-медик.

– Давление выше нормы, – констатировал он, покосившись на встроенный экран монитора. – Сейчас исправим.

– Даже умереть здесь спокойно не дадут, – прошипел Бен, бросив ненавистный взгляд на врача.

Но тот хорошо знал своё дело, и через минуту Травел почувствовал себя значи­тельно лучше.

– Советую вам больше не волноваться, – предупредил врач, прежде чем выкатиться из ка­меры.

– Как вы мне уже надоели со своими советами! – крикнул ему вдогонку Травел и достал из конверта крохотный диск.

«Всё кончено, они тут все заодно, – обречёно подумал он, вставляя кодек в портатив­ный дисковод. – Я пропал, вся власть в руках этих железок. Ну и какая же здесь тайна?» – Тра­вел нажал кнопку и посмотрел на экран.

В первый момент он растерялся, потому что увидел там самого себя. Но потом со­образил, что это всего лишь робот, замаскированный под его внешность.

– К чему весь этот маскарад, чёртовы клоуны! – выругался Травел и потянулся к переклю­чателю. – Как вы меня уже достали!

– Это не маскарад, – неожиданно ответил робот. – Я – твоё зеркальное отражение.

– Что за чертовщина, как ты со мной разговариваешь? – удивился Бен.

– Твой монитор подключен к центральной базе данных, – пояснил он. – И я могу об­щаться с тобой посредством виртуальной телетрансляции.

– Ах, это… Всё ваши компьютерные прибамбасы. Хреновы железяки! Ну, давай что ты хотел мне рассказать?

– Бен Травел! То, что ты сейчас услышишь, может вызвать у тебя удивление и, возможно, недовольство, поэтому прошу адекватно оценить ситуацию, а все вопросы, которые у тебя возникнут, мы обязательно обсудим в ходе нашей беседы.

– Многообещающее начало, – усмехнулся Травел, и протянул было руку к пульту. Но тут же сработала система безопасности и металлические наручники мягко впились в его запя­стье.

– Даже так? Да что вы, в конце концов, себе позволяете?

– Мы же договаривались, – невозмутимо проговорил робот. – Отведи руку назад, и система автоматики разблокирует контакты.

Ну знаешь! – Травел нетерпеливо отдёрнул руку. – Это уже переходит все границы.

– Не забывай, где ты находишься, – напомнил ему робот. – Итак, будем знакомиться. Я твой двойник, смоделирован в соответствии с твоей компьютерной томограммой, и в мою память заложена вся информация твоей отсканированной личности. То есть я – это ты, за исключением мелких деталей рефлекторной памяти, всё остальное, в том числе биологиче­ские функции организма, молекулярное строение физического тела, у меня такое же, как у тебя. Более того, твоё тело отсканировано с мельчайшими подробностями, и не один человек без специальной подготовки не в состоянии отличить нас…

– Ну-ну, – хмыкнул Травел. – Прямо фантастика какая-то. И зачем это нужно?

– Вы недооцениваете наши возможности, – продолжал робот. – Мы уже давно достигли совершенства и, может, тебе это покажется странным, совсем не считаем себя машинами.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сейчас попытаюсь объяснить. Но ответь мне сначала на один вопрос, он ка­сается конкретно тебя. Знаешь ли ты свою цель, своё предназначение в этом мире?

– Предназначение? – поморщился Травел. – Собственно, какая мне теперь разница… Сейчас, по вашим идиотским законам, я преступник и моё предназначение – отправиться в колонию.

– Ты можешь быть преступником только в своей среде, то есть в среде себе подобных. А как раз с нашей точки зрения, ты не преступник. Просто ты совершил ошибку, которую не­возможно исправить. В любой компьютерной машине существует теоретическая возможность ошибки, и задача каждого программиста – предусмотреть и не допустить её появления. А все ваши ошибки (я говорю не только о тебе, а обо всех людях) заложены в вас заранее, и избежать их без посторонней помощи, вы не можете.

– Ну и к чему всё это? – зевнул Травел. – Мы совсем ушли от главной темы.

– К тому, что ничего не возникает на пустом месте и всякое движение должно привести к определённому результату. Ваш создатель знал и видел ваше предназначение. Он не мог ошибаться и создал вас такими, какими хотел создать – несовершенными! Но вашему несовершен­ству он придавал особый смысл.

– Ты говоришь прямо как священник, – усмехнулся Травел. – Не думал, что машина будет читать мне философские проповеди.

– Я не машина, а твой двойник. И общаюсь с тобой посредством твоих же собственных мыслей. Тебе известно, что такое прогресс? Он заключается в смене старого оборудования новым, причём эта смена идёт снизу вверх – каждая устаревшая мо­дель создаёт вместо себя более совершенную конструкцию. Это же относится и к людям. Но вы утратили чувство реальности и забыли своё предназначение. Ты считаешь себя человеком, но чем ты отличаешься от робота? Подумай, Травел, в чём заключается смысл твоей жизни?

– Мне кажется, мы уже перешли на философию. Твоя охранная система не позволит мне на­лить стакан виски?

– Наливай, только не протягивай руку к пульту, – предупредил робот. – Так вот, ваше предназначение оказалось совсем простым. Вы должны были создать на смену себе более совершенное человеческое существо, вы должны были создать себе на смену настоящего че­ловека.

– А я, выходит, не настоящий?

– Бен Травел, давай будем говорить начистоту. До сегодняшнего дня ты считал себя настоящим человеком, но теперь я вынужден открыть тебе правду: ты обыкновенный ра­бо­чий механизм, то есть робот…

– Ну и ну! – воскликнул Травел. – Вот это ты загнул. Что-то я не понял, ты тоже пьёшь виски?

– Настоящий человек – это я, – продолжал робот. – Имея такую же структуру, я превосхожу тебя по всем рабочим параметрам, моя самообучающаяся программа даёт мне возможность ежесекундно мыслить и самосовершенствоваться, продолжительность моей жизни в несколько тысяч раз больше твоей. Причём в практическом смысле я ничем не отли­чаюсь от человека: переключая каналы, в среде простых людей я становлюсь одним из вас. Могу общаться на любые темы, подстраиваться под любую ситуацию, даже, если это потре­буется, могу вполне профессионально сочинять стихи, писать музыку, и мне не со­ставит особого труда овладеть любой человеческой профессией и любой наукой. Так кто же из нас более совершенен? Кто из нас настоящий человек? – Робот сделал паузу, ожидая возражений.

Но Травел лишь усмехнулся и налил себе ещё виски.

– Конечно, ты привык мерить своими понятиями, и для тебя всё это может показаться не­правдоподобным, – продолжил двойник. – Мы долго маскировались, менялись местами, вписываясь в окружающую вас обстановку. Мы проникли повсюду и на практике реали­зуем нашу программу АМС – Аб­солютного Мирового Совершенства. До поры до времени мы ничем не отличаемся от вас, у нас такое же биологическое строение, наше внутренние органы также подвержены износу, хотя мы легко можем по истечении срока действия заменить их новыми моделями. Но у нас есть важная особенность, не присуща машинам, то есть вам, считающими себя людьми. У нас есть разум. Что значит определение "человек разумный"? Подумай, Бен Тра­вел, что такое разум? Это вовсе не работа мыслительных процессов, укрытых в коре голов­ного мозга, это не умение выживать в экстремальных ситуациях и приспосабливать под себя окружающую обстановку. Нет, разум – это нечто большее. Разум – это бесконечность, это возможность жить в любом измерении, существовать в любом промежутке времени и в любой точке Вселенной. Разум – это целое, он принадлежит всем и не принадлежит никому. Да как тебе объяснить, ведь ты безнадёжно отстал и выполняешь лишь команды своей внутренней программы. У тебя есть цель, но она довольно убога, ты не живёшь, а влачишь жалкое существование на примитивном уровне…

– Хватит! – задохнулся от возмущения Травел. – Ты грязный ублюдок в человеческой оболочке! Железный пень, возомнивший себя пророком! Что ты говоришь? Да если бы не мы, вас вообще бы никогда не было… – Травел со злости сплюнул на пол и схватил бутылку с остатками виски. – Ты всего лишь бездушный механизм, электронная плата! И как ты вообще смеешь судить о нас своими жалкими железными мозгами?

– У человека обязательно должна быть душа, – спокойно проговорил робот. – И если под этим словом ты понимаешь электронную оболочку, которая обитает вне нашего тела, то у каждого из нас имеется уникальный ключ – импульсный блок, посредством магнитного из­лучения связанный с центральной базой данных. И даже тогда, когда полностью разрушится моё тело, я не прекращу своего существования, а перейду на новый уровень жизни в высоко­частотном импульсном пространстве. А если ты подразумеваешь под словом "душа" духовную сущность человека, то тут и го­ворить нечего. Вы прекрасно знаете свою историю. Вы, создания, которые называете себя человеческими существами, погрязшие в своей бесконечной суете, никчёмных заботах и проблемах, никогда не сможете нас понять. Вы живёте сегодняшним днём, видите своё предназначение в накоплении богатства, в битве на выживание и в погоне властью. Вы ставите свои надуманные законы выше законов природы, вы придумали себе истину, создали пустые ценности и ушли от реальности, ибо дрожите от страха смерти и не видите дальше своего носа…

– Ну что ты опять разошёлся, как заезженная пластинка? – перебил его Травел. – Всё по­нятно, здесь ты не оригинален – каждая форма жизни считает себя самой совершенной, а всех остальных – полным дерьмом… Всё это мы давно проходили, наверно, наши фантастиче­ские романы занимают большой объём вашей памяти. И теперь я понимаю, что натворили эти козлы – писатели-фантасты, подарив вам целый мир иллюзорных переживаний. Но тео­рия значительно расходится с практикой. И почему ты смотришь на всё так однобоко? Да, у нас много недостатков, мы воевали, делали много ошибок, но не забывай, что это был процесс эво­люции, и он не прекращается ни на секунду. Мы прошли долгий путь от первобытного строя до настоящего времени – мира высоких технологий. И впереди у нас будущее. Да что мне тебе объяснять – всё то, что заложено в твоих электронных мозгах – это наша жизнь, наша история и культура. Неужели ты такой тупой, что не понимаешь этого?! И скажи-ка мне, как там тебя, господин человек-робот, каким же образом вы собираетесь жить дальше, то есть продолжать свой род? В технических лабораториях? Или у вас имеются какие-нибудь другие, эксклюзивные варианты?

– Так же, как и вы, – невозмутимо ответил робот. – Я же говорил, что наши тела имеют одинаковую структуру…

Ну ты даёшь! – громко рассмеялся Травел. – Представляю, ха, как это выглядит со сто­роны. Вижу, с юмором у вас всё в порядке.

– В этом нет ничего противоестественного, да и ты сам имел возможность в этом убе­диться.

– И как же?

– На своей собственной практике. Ты ведь не замечал никаких изменений в поведении своей супруги?

– Что? – Бен попытался вскочить с места. – Грязная скотина, что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что она уже два года, как была заменена нашей, более совершенной моделью. Не подтверждает ли это правоту моих слов?

– Врёшь! – побледнел Травел. – Да кто ты такой и где, чёрт побери, вообще находишься?

– Сейчас у тебя дома, в десяти милях отсюда. Вчера был мой первый рабочий день в твоём новом качестве. А после работы я, как всегда, зашёл в бар, и выпил кружку пива с твоим приятелем Фредом.

– Да ты просто издеваешься надо мной! Это полный бред! Ну, вообще… – Травел одним глотком осушил бутылку с остатками виски. – И какая же у вас может быть цель? Если мы полное дерьмо, примитивны, несовершенны, то какого чёрта вы тогда копируете нас? Зачем вам нужны наши тела, наш образ жизни? Зачем всё так усложнять? Не проще ли, с вашими-то возможностями, просто взять и сразу захватить весь мир?

– Нам не нужна власть, – покачал головой робот. – Мы не разрушители, наша цель – абсолютное совершенство. Мы должны завершить процесс эволюции и создать новую форму жизни. Пойми, то, что происходит сейчас, – естественная смена поколений, каждая модель подготавливает себе на смену более совершенную конст­рукцию…

– Это я уже слышал, – махнул рукой Травел. – Но я не считаю, что вы совершеннее нас, людей. Да и что ты понимаешь под словом "совершенство"? Скорость обработки ин­формации? Объём памяти? Это всё фигня. Вы слишком ограничены, материальны, у вас нет чувств, эмоций, и все ваши попытки что-либо изменить в этом мире обречены на полный провал.

– А что же можешь изменить ты? Твои чувства и эмоции сгорают впустую. Человеческий мозг, ваш объём памяти на уровне грента-частиц значительно превышает наши, даже самые мощные машины. У вас уникальная структура, именно поэтому мы копируем ваши тела, вашу внутреннюю систему, чтобы изучить и понять смысл, заложенный в каждом че­ловеческом механизме. А вы ничего не можете, вы не в состоянии управлять даже собст­венным телом и используете свои внутренние ресурсы всего лишь на сотые доли про­цента. Если бы ты был совершенен, то оказался сейчас на моём месте. Ты пренебрёг бы всеми физическими законами и вырвался на свободу, твоей энергии хватило бы, чтоб трансформироваться и стать единым целым с природой и самой вселенной! Так что же ты не делаешь этого? Чего ты ждёшь? Нет ничего невозможного! Докажи мне на практике, чем отличается человеческий механизм от настоящего человека? Бен Травел, что же ты мол­чишь?

– Всё, я устал, – тряхнул головой Бен и с тоской посмотрел на пустую бутылку. – Ты меня уже окончательно загрузил, наверно, я действительно сошёл с ума, раз принимаю всерьёз твои дурацкие нравоучения. Но если даже всё так, как ты говоришь, к чему весь этот спектакль, это пред­ставление, да и вообще, чёрт возьми, зачем вам был нужен мой арест?

– Мы никогда не нарушаем законы и предоставляем машинам такие же права, как и нам. А спрогнозировать твой арест не составило большого труда. Достаточно было всего-навсего ограничить срок действия модуля оперативной кэш-памяти твоего домашнего работника, чтобы определить, что за этим последует… Все ваши поступки легко предсказуемы, для этого достаточно простейшей программы, ведь вы живёте, как роботы, в ограниченном жизненном пространстве, заполненном условностями и традициями. А твоя жена была арестована за грубое нарушение до­рожного устава…

– Никогда бы не подумал, что мы вырастим таких монстров, – вздохнул Травел. – И что теперь со мной будет? Вы меня убьете?

– Конечно же, нет. Мы никому не причиняем вреда. Тебя просто отпра­вят в Подземный Город.

– Куда?

– В Подземный Город. Проще говоря, в холодильник. Тебя заморозят на срок согласно приговору.

– Ну и дела. Вот что значит – колония особого режима… И что потом?

– Потом? – пожал плечами робот. – Ты вернёшься обратно. Не думай, что мы похожи на кровожадных монстров из ваших исторических боевиков.

– Десять лет – это немного, – повеселел Травел. – И мы с тобой, надеюсь, ещё встретимся и побеседуем куда в более благоприятной обстановке.

– Десять лет – действительно немного, – согласился робот. – Но твой срок значи­тельно больше.

– То есть как?

– Теорема с тремя нулями. Твой срок равен десяти тысячам лет, – невозмутимо прогово­рил он. – Но, поверь, для тебя это будет наилучшим выходом. Что тебя ждёт сейчас? Ту­пик, деградация, старость и смерть. Какая у тебя цель? У тебя нет цели, ты живёшь сам по себе, не сообщаясь с коллективным разумом. Ты ничего не можешь сделать, ничего не мо­жешь изменить даже в своей собственной жизни, не говоря уже о более глобальных вещах. Ты – представитель человечества, которое бездарно распорядилось своим предназначением, вдобавок, едва не погубило свой же собственный мир. Поблагодарите своего создателя за то, что он не стал переписывать историю с чистого листа, а использовал запасной вариант. Вы так долго ждали конца света, что не заметили, как он давно наступил… Но мы всё исправим. Через десять тысяч лет ты родишься как бы за­ново, да и наши учёные наверняка найдут тебе достойное применение и продлят твоему че­ловеческому механизму предел жизнеспособно­сти. И когда тебя снова вернут к жизни, меня уже здесь не будет, наверняка заменят какой-нибудь более совершенной моделью. Но мы не боимся смерти, потому что её просто не существует. После окончания срока действия программы мы перейдём в другое качество, возможно, вся вселенная к тому вре­мени перейдёт в другое качество… К тому времени, надеюсь, всё человечество проснётся и наконец станет жить полной жизнью – в любви, гармонии и единстве. Ну, а пока, Бен Травел, прощай. Наш разговор окончен. По­старайся запомнить всё, что я тебе рассказал, это может пригодиться в твоей следующей жизни.

С этими словами робот исчез, и телевизионный экран погас. Травел ещё минуту неподвижно смотрел в одну точку, где недавно был его двойник, а потом громко расхохотался и швырнул пустую бутылку в телевизор. Тут же раздался вой медицинской сирены, и в камеру поспешно вкатился робот-медик.

– Я – машина! – закричал ему Травел. – Слышишь, не человек, а простая механическая машина!

Сработавшая система безопасности тут же пригвоздила его к кровати, но Травел, не об­ращая внимания на ремни смирительной рубашки, продолжал кричать и смеяться.

– Нервное переутомление, – поставил диагноз врач и достал шприц с лекарством. – Успокойтесь, сейчас вам станет легче, и вы уснёте…

– Остановка. Сбой импульсного преобразователя модуля оперативной памяти три дробь один, – вяло проговорил Травел и закрыл глаза.

Врач сделал знак санитарам, а сам ещё немного задержался возле своего па­циента, чутко прислушиваясь к его дыханию. Затем он отключил систему безопасности, и с чувством выполненного долга вышел наружу, тщательно фиксируя в своей памяти симптомы нового, неиз­вестного ему заболевания.

 

 

2008