ВЕЛИКАЯ СИЛА ИСКУССТВА

             ГЛАВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Р Е Д А К Т О Р – главный редактор газеты.

К О Р Р Е К Т О Р – помощник Р Е Д А К Т О Р А.

Э К С П Е Р Т – главный технолог завода.

П И С А Т Е Л Ь – начинающий литератор.

 

Действие происходит в кабинете главного редактора газеты.

Посередине помещения стоит большой письменный стол, в центре которого восседает Редактор. По правую руку от редактора стоит компьютер, за ним сидит Корректор. Слева от редактора стол беспорядочно завален бумагами, в них с важным видом копается Эксперт. В столе у редактора стоит бутылка коньяка, но её пока никто не видит.

 

Р Е Д А К Т О Р (смотрит на часы). Ну где его черти носят?

К О Р Р Е К Т О Р.  Звонил, будет с минуты на минуту.

Р Е Д А К Т О Р.  Сколько осталось до набора номера?

К О Р Р Е К Т О Р.  Два часа.

Р Е Д А К Т О Р (раздраженно).  Как всегда, всё в последний момент...

Открывается дверь, вбегает Писатель.

П И С А Т Е Л Ь (запыхавшись). Я не опоздал?

Р Е Д А К Т О Р (язвительно). Да как вам сказать? Все в сборе, уже полчаса ждём вас.

П И С А Т Е Л Ь.  У меня уважительная причина – согласовывал рассказ с Михаилом Семеновичем.

Р Е Д А К Т О Р.  И как?

П И С А Т Е Л Ь (радостно). Он одобрил!

Р Е Д А К Т О Р (улыбается).  Ну, это прекрасно! Тогда сразу в номер.

Э К С П Е Р Т.  Гм... господа, подождите. Можно ещё раз объяснить, в чём, собственно, заключается, моя задача. Что нужно делать?

Р Е Д А К Т О Р (терпеливо). Илья Юрьевич, мы готовим в этом номере материал о вашем предприятии. Но не просто обычную статью, а наш спонсор – директор завода заказал, то есть попросил написать целое художественное произведение о производственных буднях завода. Вот молодой человек – студент, начинающий писатель сейчас представит нам этот рассказ. А вас мы пригласили для того, чтобы вы подправили текст в техническом плане. Главная задача – всё должно выглядеть правдоподобным.

Э К С П Е Р Т (перебирая бумаги). Это мы можем, подправим.

Р Е Д А К Т О Р (Писателю). Давайте, времени мало, читайте вслух, а мы будем при необходимости исправлять и набирать сразу в печать.

К О Р Р Е К Т О Р (перебирая клавиши). Какое название?

П И С А Т Е Л Ь.  «Трудовые будни электромеханического завода».

Р Е Д А К Т О Р (морщится). Какая избитая тема. Нельзя было придумать что-нибудь оригинальнее?

П И С А Т Е Л Ь.  Есть второй вариант: «Один день из жизни передовика производства»...

Р Е Д А К Т О Р (машет рукой).  Не надо, лучше остановимся на первом. Итак?

П И С А Т Е Л Ь.  Как заказывал Михаил Семёнович – производственная проза. Кратко: есть главный герой – Иван, передовик производства, будет здесь и главная героиня, и любовь, и лирика, и даже драма. И, конечно же, на первом плане наш спонсор – директор завода. Всё, как говорится, в одном флаконе согласно полученным рекомендациям.

Р Е Д А К Т О Р (кивает).  Хорошо, начинайте.

П И С А Т Е Л Ь (откашливаясь). Произведение. «Будни Электромеханического завода». (Читает.)

«День на заводе начинался весело и радостно. Иван твёрдой походкой пересёк проходную и заспешил к своему рабочему месту. Всюду царила праздничная рабочая обстановка. Территория завода поражали своим размахом и великолепием. Вымощенная блестящими разноцветными камнями дорожка вела к производственным помещениям. Справа аккуратными штабелями лежали заготовки и расходные материалы, над ними величественно возвышались катушки с медной проволокой и стройные ряды арматуры. Слева на высоком помосте хранились образцы выпускаемой продукции – красивые и изящные, словно экспонаты музея. Над заводскими цехами вились клубы разноцветного дыма – играя и переливаясь яркими бликами, они вычерчивали расписные узоры, дополняя праздничную рабочую атмосферу...»

Э К С П Е Р Т.  Минуточку, какие ещё клубы дыма? Откуда они взялись? Вы что, у нас экологически чистое производство! Вот, пожалуйста, документы, нормативные акты.

Р Е Д А К Т О Р.  Не надо, мы вам верим. А дым и, правда, уберите, уж больно не в тему.

П И С А Т Е Л Ь (пожимая плечами). Хорошо, уберём. (Продолжает чтение.) «Генеральный директор предприятия Михаил Семёнович Озерштайнц стоял возле цеха и лично встречал рабочих – каждому пожимал руку, спрашивал о самочувствии и насущных проблемах. Выглядел он прекрасно – стройная подтянутая фигура, новый с иголочки костюм и добрые заботливые глаза, наполненные душевной теплотой и оптимизмом. Увидев Ивана, директор широко улыбнулся и спросил...»

К О Р Р Е К Т О Р.  Стоп-стоп. Что-то с описанием внешности вы погорячились. Не очень литературно.

Р Е Д А К Т О Р.  Да и про пожатие рук получается как-то несуразно. Полдня уйдёт, чтобы с каждым поздороваться и поговорить. Давайте этот абзац вообще вычеркнем.

П И С А Т Е Л Ь.  Но почему? У меня нарушается весь хронологический порядок и плавный ввод главного героя в повествование.

Р Е Д А К Т О Р.  Вы, извините, что заканчивали?

П И С А Т Е Л Ь.  Учусь на третьем курсе филфака.

Р Е Д А К Т О Р.  Вот и учитесь дальше, а с нами спорить не надо.

П И С А Т Е Л Ь (тяжело вздыхает, читает). «Иван отворил массивную стальную дверь и полной грудью вдохнул запах родного цеха. Он снова окунулся в привычную атмосферу и почувствовал себя как дома. Его коллега Николай уже возился возле обмоточного агрегата, настраивая узлы механизмов сочленений».

Э К С П Е Р Т.  Что это за обмоточный агрегат такой, я не знаю?

К О Р Р Е К Т О Р.  В принципе, в художественной прозе такие детали не так важны.

Э К С П Е Р Т.  Какие детали не важны? Почему не важны? Что он вообще производит, этот агрегат? В документах он не указан.

  Р Е Д А К Т О Р.  Да какая вам разница!

Э К С П Е Р Т (укоризненно). Я вообще-то главный технолог, и вы сами сказали, что нужно следить, так сказать, за правдоподобностью...

К О Р Р Е К Т О Р.  Ну давайте агрегат уберём, если он вам не нравится. Исправим: Николай просто стоял возле двери. 

П И С А Т Е Л Ь.  Но это же нарушает...

Р Е Д А К Т О Р (строго). Слушайте что вам говорят!

П И С А Т Е Л Ь (разводит руки в стороны, продолжает чтение). «– Привет! Ну что, сегодня опять по две нормы? – спросил Иван у приятеля.

– Конечно! – воодушевился Николай.

– А Михаил Семёнович – директор наш, какой молодец!

– Не говори, так здорово наладил производство. Таких руководителей бы побольше, и мы Америку быстро за пояс заткнём.

Иван согласно кивнул, и они закурили…»

Э К С П Е Р Т.  Так нельзя. Курить на заводе разрешается только в строго отведённых местах. Пункт 2.6 должностной инструкции. А вы – закурили! Перепишите.

П И С А Т Е Л Ь.  Ладно, исправим. (Читает.) «Они с Николаем прошли в комнату для курения, где обсудили текущие новости предприятия и политической жизни страны. Порадовались последнему сообщению президента о том, как быстро растёт экономика и улучшается благосостояние народа. Докурив сигарету, Иван вернулся к своему токарному станку и заботливо вытер с него пыль. Потом он нажал кнопку, и станок весело загудел…»

Э К С П Е Р Т.  Стоп! Здесь я вас уже сильно поправлю. Во-первых, нужно обязательно дополнить: докурив сигарету, он затушил окурок и выбросил его в мусорное ведро. Правило противопожарной безопасности! Во-вторых, какую кнопку? Молодой человек, вы видели когда-нибудь токарный станок? Чтобы запустить его в работу, нужно поднять рубильник, закрепить заготовку, да и вообще перед началом работы необходимо провести ряд мероприятий, в частности...

Р Е Д А К Т О Р.  Это не важно, у нас времени мало.

Э К С П Е Р Т.  Как это не важно? Работник должен переодеться в спецодежду, получить производственное задание, инструктаж на рабочем месте, а потом только приступать непосредственно к выполнению работы. Чертёж заготовки должен иметь стандарт…

Р Е Д А К Т О Р (хватается за голову). Хватит!

К О Р Р Е К Т О Р.  Давайте просто и кратко. Получив инструктаж от мастера, Иван приступил к работе.

Эксперт и Редактор кивают.

П И С А Т Е Л Ь (продолжает чтение). «Станок Ивана загудел, наполняя своей нежной воздушной музыкой помещение токарного цеха. Следом зарычали другие станки, сливаясь в едином звуковом симфоническом ансамбле под руководством опытных дирижёров-токарей. Работа спорилась, готовые детали с грохотом вылетали из-под задней части...»

Э К С П Е Р Т (возмущённо). Из-под чего? Что значит: с грохотом вылетали? Вы, вообще, о чём пишете? Это вам не гильотина. Токарный станок состоит из станины, на которой крепятся различные узлы и механизмы. Дальше – передняя бабка. Её назначение – поддерживать обрабатываемое изделие в определенном положении и передавать ему вращательное движение. Самая важная часть станка – шпиндель. Он представляет собой вал...

Р Е Д А К Т О Р (вежливо). Илья Юрьевич, благодарю вас за ликбез, но давайте обойдёмся без лишних подробностей. 

К О Р Р Е К Т О Р.  Скажем просто: работа спорилась.

П И С А Т Е Л Ь (жалобно). Продолжаю? (Читает.) «Конвейер увозил заготовки в соседний сборочный цех, где трудилась его любимая девушка Варя. И сейчас, рассматривая выточенную втулку, Иван вспоминал о ней, и сердце его радостно билось от счастья. Варя была так прекрасна и красива, что её называли королевой сборочного цеха! И даже разводы мазута на промасленной спецодежде не портили её истинную красоту! Она сверкала и лучилась как фея, освещая своей неземной красотой…»

Р Е Д А К Т О Р.  Говорите: сверкала и лучилась? (Обращается к Эксперту.) У вас на заводе радиация есть?

Э К С П Е Р Т (испуганно). Боже упаси!

Р Е Д А К Т О Р.  А с освещением всё в порядке?

Э К С П Е Р Т.  Да, согласно нормам. Вот (протягивает листы бумаги) здесь все акты технических проверок.

Р Е Д А К Т О Р (поворачивается к Писателю). А вы что пишите, извиняюсь, за фигню?

П И С А Т Е Л Ь.  Ну как вы не понимаете, это же просто литературный образ! Я хотел подчеркнуть её красоту.

К О Р Р Е К Т О Р.  Давайте скажем просто: Варя была умной  и красивой девушкой.

П И С А Т Е Л Ь (тяжело вздыхая, продолжает читать). «Иван с ещё большим воодушевлением стал точить детали, зная, что в соседнем цеху к ним прикоснутся руки его любимой. Уже скоро, в обеденный перерыв, они должны были встретиться, и Ивану захотелось сделать что-нибудь приятное для своей возлюбленной. И тогда он решил посвятить ей стихи. Под ровный гул мотора в голову ему пришли такие строчки:

Шумят станки, звенит железо,

Кипит работа, всё кипит,

А там в цеху, вздыхая нежно,

Моя любимая стоит.

Её глаза, как свет созвездий,

Блестят вдали в тумане звёзд,

И мой станок слагает песни

О Музе зубчатых колёс!

Я не поэт и не художник,

Зато могу сверлить, точить,

И образ твой, пока не поздно,

Хочу фрезой запечатлить…»

Р Е Д А К Т О Р.  Да-а, вижу, в поэзии, вы тоже не очень… Что значит: "пока не поздно"? Они должны скоро расстаться?

П И С А Т Е Л Ь.  Нет, это просто для рифмы, в смысле не поздно – пока рабочий день идёт.

К О Р Р Е К Т О Р.  "Фрезой запечатлить" как-то несуразно. И в целом стихи слабоваты.

П И С А Т Е Л Ь.  Но он же не поэт, а простой рабочий! Это, можно сказать, его первая проба пера. Стихи и должны быть непрофессиональные, зато от души.

Р Е Д А К Т О Р  (зевая). Это всё?

П И С А Т Е Л Ь.  Ещё два четверостишия. (Декларирует.)

«Директор нашего завода

Для всех для нас отец родной.

Всё для рабочих, для народа –

Такой девиз его простой!

И от уборщицы до зама

Его все любят, в гости ждут,

Михал Семёныч – самый-самый

Любимый, верный, лучший друг!»

Р Е Д А К Т О Р.  Как я понял, он стихи любимой девушке посвящает, с какого боку тут директор завода?

П И С А Т Е Л Ь.  Это же Михаил Семёнович! Хотелось и в стихах его упомянуть.

К О Р Р Е К Т О Р.  Наверно, не стоит. Про директора лишнее, не вписывается в тематику.

П И С А Т Е Л Ь (разочарованно). Жаль, такие строчки пропадают. Ну ладно... (Читает.) «Иван надеялся, что Варе понравятся его стихи, и он ещё сильнее прижался к станку, чтобы побыстрее закончить выточку деталей…»

Э К С П Е Р Т.  Молодой человек! Вы когда едете в автобусе и прижимаетесь к сиденью, скорость движения автобуса увеличивается?

П И С А Т Е Л Ь (испуганно смотрит на Редактора). Нет.

Э К С П Е Р Т.  Вот так и токарный станок, прижимайся к нему, не прижимайся, а заданная скорость вращения шпинделя от этого всё равно не изменится. И вообще, в вашем рассказе работник уже трижды нарушал правила техники безопасности. Это никуда не годится. Обязательно добавьте: в процессе работы Иван руководствовался производственной инструкцией формата предприятия, правилами эксплуатации электроустановок, инструкциями по охране труда и технике безопасности...

Р Е Д А К Т О Р.  Прекратите!

Э К С П Е Р Т.  Я что, по-вашему, не прав? Вот, пожалуйста, документы.

К О Р Р Е К Т О Р. В художественном произведении ссылки на инструкции не обязательны. А последнее предложение действительно лучше убрать.

Р Е Д А К Т О Р (сердито). Дальше.

П И С А Т Е Л Ь (читает). «И вдруг Иван услышал страшный крик…» (Смущённо.) Ой, извиняюсь, не та страница, это будет после обеда. Так, сейчас. Вот… «В двенадцать часов заревела сирена, возвещающая рабочих о начале обеденного перерыва. Иван тут же сорвался с места и помчался…»

Р Е Д А К Т О Р.  Какая сирена? Вы нас в гроб вгоните.

Э К С П Е Р Т.  Так, ещё одно нарушение правил техники безопасности! Помчался, видите ли, он. Ишь, какой нетерпеливый, резвый конь. А станок он выключил? А напряжение обесточил? А рабочее место убрал? Убедился в безопасности?..

Р Е Д А К Т О Р (нетерпеливо). Давайте уже быстрее про встречу с любимой.

П И С А Т Е Л Ь.  Сейчас, уже скоро. (Читает.) «В обеденный перерыв для рабочих было организовано бесплатное питание. Столовая сверкала чистотой и уютом: блестящий, отмытый до блеска мраморный пол, столы, украшенные белоснежными скатертями. От обилия блюд в меню разбегались глаза, и Иван долго выбирал, что же ему заказать на обед. Наконец он остановился на мясном рассольнике, на второе заказал рис с биточками по-селянски и котлету по-киевски, а на третье свекольный салат и закуску по-французски…»

Р Е Д А К Т О Р.  Издеваетесь? А на четвёртое компота по-итальянски там не было? Или кефира по-грузински? Он на встречу к любимой девушке торопился или объедаться в столовой?

П И С А Т Е Л Ь.  Ну, сначала же ему поесть нужно было, подкрепиться, так сказать, а самое главное здесь – это описание прекрасной заводской столовой.

К О Р Р Е К Т О Р.  Напишем просто: «Пообедав в столовой, Иван пошёл...» (вопросительно смотрит на Писателя).

П И С А Т Е Л Ь (вяло). «Он пошёл в… комнату отдыха. Комната была оборудована спортивными тренажёрами, украшена различными плакатами с изображением лучших работников завода. На видном месте в центре красовалась фотография Ивана, а чуть поодаль среди передовиков производства висела его любимая девушка – Варя».

К О Р Р Е К Т О Р.  Где она висела?

П И С А Т Е Л Ь.  В комнате отдыха…

Р Е Д А К Т О Р (хватается за голову). Ой, боже, и почему я выбрал эту профессию!

К О Р Р Е К Т О Р.  Оставим кратко: «В комнате отдыха находилась доска с фотографиями передовиков производства». Продолжайте.

П И С А Т Е Л Ь (читает). «Иван вошёл в комнату и сразу увидел Варю.

– Привет! – воскликнул он.

– Привет! – скромно отозвалась Варя.

– Как у тебя дела?

– Хорошо! Сегодня до обеда мы собрали трёхступенчатый фазорегулятор.

– А я заточил две втулки, стержневой подшипник и передаточное центробежное кольцо для пресса. И ещё сочинил тебе стихи. Хочешь прочитаю?

– Да, – захлопала в ладоши Варя.

Иван рассказал ей свои стихи, потом нежно взял девушку за руку, и они пошли на склад готовой продукции, где он показал своей возлюбленной заготовки и детали собственного изготовления. Варя стала с интересом рассматривать изящные железные изделия и неожиданно узнала себя. Металлический бюст, выточенный заботливыми руками Ивана, подобно скульптурам античных мастеров, гордо возвышался на полке, выделяясь своей особенной красотой и шармом.

– Это же я! – воскликнула Варя. – Как похожа! Ты настоящий скульптор!

– Стараюсь, – скромно ответил Иван. – Бери, это тебе, мой подарок.

Он посмотрел на девушку и неожиданно произнёс:

– Я тебя люблю!

– Я тебя тоже, – прошептала Варя.

Их губы сомкнулись в горячем поцелуе…

Тут мимо проходил директор завода. Увидев Ивана с Варей, он улыбнулся и спросил...»

Р Е Д А К Т О Р.  Как у них дела?

П И С А Т Е Л Ь (разочарованно). Как вы догадались?

Р Е Д А К Т О Р.  Да потому что! У вас директор с утра ходит где ни попадя, пожимает всем руки и спрашивает как дела. У него своих дел, что ли, нету? Не видит, люди целуются в свой обеденный перерыв, мог бы пройти мимо.

П И С А Т Е Л Ь.  Ну, я и пишу, он проходил мимо и остановился. Это же Михаил Семёнович!

Р Е Д А К Т О Р.  Ладно, давайте, продолжайте, блин.

П И С А Т Е Л Ь (читает). «– Мы собрались пожениться, – сказал Иван.

– Отлично! Поздравляю! – обрадовался директор. – В подарок я вам выпишу дополнительную премию и выделю квартиру от завода.

– Да что вы, спасибо, у нас и так очень высокая зарплата, ещё и премии два раза в месяц, – сказала Варя.

– Это подарок, так что не отказывайтесь, – торжественно заключил директор. – На свадьбу-то пригласите?

– Конечно, вы у нас будете самым почётным гостем».

К О Р Р Е К Т О Р.  Диалог нужно бы подправить и сократить.

Р Е Д А К Т О Р.  Тут всё надо править и сокращать!

П И С А Т Е Л Ь.  Но сам Михаил Семёнович одобрил…

Р Е Д А К Т О Р. Да… хр(открывает стол и достаёт бутылку коньяка).

К О Р Р Е К Т О Р.  Давайте оставим так: Иван признался Варе в любви и пригласил директора завода на свою свадьбу.

П И С А Т Е Л Ь (обреченно кивает, продолжает чтение). «Неожиданно Иван услышал чей-то взволнованный голос. Он обернулся и увидел мастера своего цеха – Олега Вадимовича, который бежал к нему со всех ног, держа в руках чертежи каких-то деталей.

– Ваня! – кричал мастер. – Выручай! У нас остановился конвейер!

Иван оторвался от любимой и побежал ему навстречу.

– Что случилось?

– Сломалась передаточная шестерёнка, срочно нужно сделать новую. Вся надежда на тебя.

– Прости, любимая, – обернулся Иван, – но я должен идти.

– Конечно, милый. Главное, чтоб производство не стояло, а мы с тобою встретимся позже.

– Обязательно! – прокричал Иван.

Работа была очень срочная, и он с двойным усердием завёл свой станок».

Э К С П Е Р Т (оторвавшись от бумаг). Молодой человек, чтобы включить станок, не нужно прилагать двойное усердие, нужно просто поднять рубильник и нажать на кнопку. И про передаточную шестерёнку что-то я ничего не нашёл. Какой механизм? Где она находится?

К О Р Р Е К Т О Р.  Давайте упростим: «Получив срочное задание от мастера, Иван приступил к работе».

Э К С П Е Р Т.  Минуточку, как это упростим, а дополнительный инструктаж? И что-то я ещё не слышал в вашем... гм... рассказе о производственных инструкциях. Добавьте: перед началом работы Иван очень внимательно перечитал инструкцию по технике безопасности и охране труда.

К О Р Р Е К Т О Р.  Какая инструкция? У него срочная работа.

Э К С П Е Р Т.  Срочная работа? Стихи, значит, есть время сочинять, скульптуры есть время точить, в любви есть время признаваться, а на чтение инструкций времени нет. Непорядок! Кстати, лучше вместо всяких глупостей типа поцелуев написать: Иван с Варей с интересом перечитали инструкции ПТБ, ПТЭ и правила устройства установок! Как звучит красиво!

Р Е Д А К Т О Р (вскакивает с места). Прекратите этот балаган! Уважаемый Илья Юрьевич, и без вас уже тошно, тут вообще полный бред, а вы ещё со своими инструкциями лезете.

Э К С П Е Р Т  (обиженно). Ну сами же просили чтоб было правдоподобно.

Редактор нервно откупоривает бутылку коньяка.

П И С А Т Е Л Ь (читает). «Иван быстро справился с работой, и уже через час конвейер был запущен в действие. Директор лично пришёл его поблагодарить и хотел выписать ему дополнительную премию.

– Да что вы, не надо, – отказался Иван. – Я же не ради денег, для меня завод как дом родной.

– Ты бы хоть немного отдохнул, – заботливо предложил директор.

– Я нисколько не устал, готов работать хоть до ночи...

Вдруг раздался страшный крик из соседнего цеха. Иван узнал бы этот голос из тысячи – кричала его любимая девушка Варя. Он тут же бросил всё и сломя голову помчался ей на помощь».

Э К С П Е Р Т (с укором). Молодой человек! Ну не надо сломя голову. Рубильник хотя бы нужно опустить, станок обесточить во избежание аварийной ситуации, а потом уже бежать, если так нужно.

Редактор молча наливает коньяк в стакан.

П И С А Т Е Л Ь (продолжает читать). «Примчавшись в соседний цех, Иван застал страшную картину. Его любимая лежала на полу, а её нога была придавлена коленчатым валом. Иван не растерялся, отбросил вал в сторону и оказал Варе первую помощь – растёр ушибленную ногу. Варя перестала кричать и улыбнулась».

Р Е Д А К Т О Р (залпом выпивает коньяк). Ой-ё!

Э К С П Е Р Т.  Вы опять за старое. Несчастный случай на производстве. Пункт 8.1. Освободив пострадавшего и убедившись, что ему больше ничего не угрожает, нужно оградить место происшествия и вызвать врачей скорой помощи. После этого доложить вышестоящему начальству, составить…

Р Е Д А К Т О Р.  Да уймитесь вы все наконец! Номер уже через час сдавать в печать нужно. Продолжайте быстрее!

Эксперт недовольно качает головой. Корректор молча смотрит на коньяк.

П И С А Т Е Л Ь (читает). «Михаил Семёнович, расталкивая других рабочих, тоже примчался на место происшествия. Не побоявшись испачкать дорогой костюм, он нырнул...»

Р Е Д А К Т О Р (роняет голову на стол). Господи, зачем? Куда нырнул? В бочку с мазутом?

П И С А Т Е Л Ь.  Нет, на помощь пострадавшей.

К О Р Р Е К Т О Р.  Давайте напишем просто: Иван вместе с директором оказали Варе первую помощь.

Р Е Д А К Т О Р (поднимает голову). Много ещё?

П И С А Т Е Л Ь.  Уже заканчиваю. (Быстро читает.) «Так, весело и непринуждённо, прошёл рабочий день. Когда часы пробили пять раз, директор подошёл к Ивану и ласково положил ему руку на плечо:

– Пора домой»!

Р Е Д А К Т О Р.  Весело и непринуждённо, блин... Ну вы даёте!

П И С А Т Е Л Ь.  Всё, уже почти конец. (Читает.) «Иван взял Варю за руку, и они вышли за проходную. Был прекрасный осенний вечер, воздух был наполнен нежной свежестью и теплотой. Одурманивающе пахнул жасмин, сверху торжественной грядой свисали пепельные облака – природа так и манила в свои объятья. По широкой автостраде неторопливой вереницей двигались машины. Вдруг одна из них просигналила и остановилась. Из-за открытой дверцы показалось радостное лицо…»

Р Е Д А К Т О Р.  Директора завода?

П И С А Т Е Л Ь (грустно). Да.

Р Е Д А К Т О Р.  Боже мой, уже рабочий день закончен, ну оставьте вы его, пожалуйста, в покое. Это всё?

П И С А Т Е Л Ь.  Дальше Михаил Семенович подвёз их до дома, ещё есть разговор в машине...

Р Е Д А К Т О Р.  Не надо!!! (Смотрит на Корректора.) Всё безнадёжно или можно хоть что-то исправить?

К О Р Р Е К Т О Р (перебирая клавиши). Что могли, конечно, подправили. Но в целом, гм... текст слабоват. Надо бы его основательно проработать…

Звонит телефон.

Р Е Д А К Т О Р.  Это ещё кто? (Хватает трубку.) Алло! Да! Кто? Михаил Семёнович, ой, не узнал сразу, богатым будете. Как дела, как здоровье? Сейчас как раз готовим в печать рассказ о вашем заводе. Что? (Меняется в лице.) Но почему? Вы же обещали? Как в другой раз? Почему в другой раз? (Раздраженно кидает трубку.) Ну всё, приплыли…

К О Р Р Е К Т О Р.  Что-то случилось?

Р Е Д А К Т О Р.  Случилось! Этот с... Михаил Семёнович отказался спонсировать наш выпуск. Денег, видите ли, у него сейчас нет.

П И С А Т Е Л Ь.  Выходит, я зря старался….

Р Е Д А К Т О Р (мрачно обводит взглядом помещение). Так, Илья Юрьевич, мы уже здесь закончили, вы случайно никуда не торопитесь?

Э К С П Е Р Т (смотрит на часы). Ох, у меня же производственное совещание. С вашего позволения, я откланиваюсь.

Р Е Д А К Т О Р.  И просьба: нашего автора (показывает на Писателя) возьмите с собой, покажите ему наконец токарный станок чтобы он знал, блин, о чём пишет.

Э К С П Е Р Т (поднимается). С великим удовольствием. Пойдёмте, молодой человек! (Направляется к двери.)

Писатель пожимает плечами и уходит вместе с Экспертом.

Р Е Д А К Т О Р (наливает коньяк в стакан). Это полный крах! Мы лишились спонсора. Вот старый хрыч!

К О Р Р Е К Т О Р.  Совсем всё плохо?

Р Е Д А К Т О Р.  Хуже некуда. Мы израсходовали весь бюджет, на этот номер ещё наскребём, а дальше? Дальше что? И так уже выходим всего раз в неделю. Теперь вообще что ли газету закрывать?

К О Р Р Е К Т О Р (вздыхает). Да, неприятно. А с этим рассказом что будем делать?

Р Е Д А К Т О Р.  Фиг ему, а не рассказ. Так нас кинул, блин…

К О Р Р Е К Т О Р.  Но газету нужно сдавать в номер.

Р Е Д А К Т О Р (машет рукой). Заполни полосу чем-нибудь другим, что там у нас есть –  стихи какие-нибудь вставь этих... поэтов. А то рукописями уже всё завалено, ни пройти, ни проехать.

К О Р Р Е К Т О Р (чешет голову). Мы же анонс давали в прошлом номере и шапку раздела сделали: «Производственная проза».

Р Е Д А К Т О Р.  Да чёрт с ней, с этой шапкой. Всё, приехали уже с прозой. Очерк тогда какой-нибудь напечатай.

К О Р Р Е К Т О Р (обеспокоенно). Времени мало. Не успеем собрать материал.

Р Е Д А К Т О Р (задумчиво крутит в руках бутылку). Вот старый козёл! Всё нам испортил. Производственная проза, говоришь? Про завод? Будет ему проза. Что у нас со временем?

К О Р Р Е К Т О Р.  Ещё час в запасе.

Р Е Д А К Т О Р.  Должны успеть. Пиши заголовок

К О Р Р Е К Т О Р.  Всё-таки оставляем этот рассказ?

Р Е Д А К Т О Р (зловеще). Нет, рассказ будет другой. Совсем другой. Так, значит, название: «Трудовые будни электромеханического, блин, завода». Набирай сразу в номер. «Блин» только вычеркни. (Встаёт и задумчиво ходит по кабинету. Диктует). «День на заводе начинался грустно и безрадостно. Иван хмуро пересёк проходную и попал на территорию, где его взору представилась привычная картина: всюду беспорядочно валялись различные железки, обрезки арматуры, битое стекло, куски проволоки, а в центре между ними красовались бесформенные груды мусора, дополняя тоскливый заводской пейзаж. Пройти сквозь эти завалы было делом непростым, но деваться некуда, и Иван, рискуя сломать ноги, осторожно пробирался к месту своей работы. Возле токарного цеха собственной персоной стоял директор завода Семён Михайлович и ругался с проходящими мимо рабочими».

К О Р Р Е К Т О Р.  Директора зовут Михаил Семёнович.

Р Е Д А К Т О Р.  Мы лишились спонсора, и ты хочешь, чтобы нас ещё по судам затаскали? Имена всех персонажей вымышлены, кому надо, и так всё поймёт.

К О Р Р Е К Т О Р.  Понял.

Р Е Д А К Т О Р.  На чём я остановился? (Диктует). «Выглядел директор, как всегда отвратительно – одутловатое жёлтое лицо с крупными жировыми складками возле носа и рта, поросячьи глаза, скрытые мутными стёклами очков, двойной подбородок, который висел, закрывая всю шею. Съехавший набок галстук и безвкусно подобранный костюм гармонично вписывались под глуповатое выражение лица, присущее в это время дня руководителю предприятия».

К О Р Р Е К Т О Р.  Описание внешности не совсем корректно...

Р Е Д А К Т О Р.  А кидать нас с деньгами корректно? Да ещё в последний момент. Печатай дальше (диктует). «Увидев Ивана, директор громко выматерился:

– Какого хрена, твою мать, опаздываешь?

Иван только сплюнул в ответ и отворил двери цеха. В нос сразу же ударил смрадный запах машинного масла, селитры и других вредных химических примесей.

Иван несколько секунд постоял около двери, в последний раз сделал глоток свежего воздуха и, перекрестившись, вошёл внутрь. Возле входа была разлита лужа трансформаторного масла, и он едва не поскользнулся, перепрыгивая через неё. Выругавшись, Иван увидел своего приятеля Николая, который сосредоточенно разбавлял технический спирт водой.

– Привет! – окликнул его Иван.

– Здорово, – глухо отозвался Николай. – Будешь?

– Почему бы и нет, – кивнул Иван.

Николай взболтнул бутылку и разлил её содержимое по стаканам.

– Как всё уже надоело, – сердито проворчал он. – Директор наш – подлец, вор и хапуга!

– И не говори, платит копейки, производство запустил, на одном старье работаем.

Они выпили и закурили, плавно переведя беседу от заводской темы к обсуждению политики страны. Посетовав на развал экономики, полное запустение производства и снижение уровня жизни, они налили ещё по одной, но тут в их разговор грубо встрял директор завода. Он заскочил в цех и, истошно визжа и матерясь, потребовал немедленно приступить к работе.

Иван залпом допил спирт и подошёл к своему станку. Всё было в грязи – потёки масла на редукторе, несмываемые следы мазута и застрявшие в станине железные стружки, о которые в любой момент можно было поранить руки, – так выглядели рабочие места работников цеха. Всё оборудование уже давно устарело и полагалось на списание, но руководство завода экономило на здоровье и безопасности рабочих, заставляя их работать на чём попало….

Иван со злостью пнул станок ногой и включил рубильник. Станок громко заревел, давно несмазанные цилиндры и втулки заскрежетали так, что обычный человек рискнул бы оглохнуть. Но Ивану за двенадцать долгих лет, проведённых на заводе, этот звук стал уже давно привычен, он лишь поморщился и развернул промасленную бумагу с рабочими чертежами заготовки. Следом заверещали станки других рабочих, и помещение заполнилось отвратительными скрежещущими звуками, словно на концерте обкуренных музыкантов сверхтяжёлого рока.

Настроение было паршивым и от злости Ивану пришли на ум стихи…

Шумят станки, гремит железо,

И страшный вой в ушах стоит,

А там, вдали начальник цеха

Кого-то снова материт.

Разводы грязные на стёклах,

Мазут и пыль, везде тоска!

Селитра оседает в лёгких,

Летают стружки у виска.

Директор нашего завода

Достал нас всех, уж мочи нет

Всё развалил, хапуга, морда!

И натворил здесь кучу бед.

Он, как собака, на всех лает

Спокойно не даёт нам жить,

И каждый лично сам мечтает

Его прибить и замочить.

Я не поэт и не художник,

Но тоже творчески упрям,

И если б дали мне возможность,

Взорвал бы всё ко всем чертям...»

Р Е Д А К Т О Р  (поворачивается к Корректору). Ну как?

К О Р Р Е К Т О Р.  Гм... Стихи несколько прямолинейны. И небольшая проблема со слогом.

Р Е Д А К Т О Р.  А что ты хочешь от простого токаря? Он же не поэт, откуда он знает твои слоги? Всё, что в душе накипело, то и выплеснул.

К О Р Р Е К Т О Р.  Ну да, конечно.

Р Е Д А К Т О Р (диктует). «За полчаса до обеденного перерыва Иван вырубил свой агрегат и пошёл в столовую. Питание в заводской столовой было отвратительным, да и цены такие, что Ивану обычно хватало денег только на тарелку супа и стакан компота. Кроме того, в столовой были ужасные антисанитарные условия: весь в грязных разводах пол, мутные стёкла, на пыльных столах хозяйничали мухи, а тарелки с пищей следовало обязательно подвергать тщательному анализу, так как там можно было обнаружить что угодно, даже сушёных тараканов.

С отвращением доев суп, Иван направился в комнату отдыха. Это обшарпанное, похожее на сарай, помещение размером три на три метра было заполнено рабочими. Все занимались своими делами: кто играл в карты, кто в домино, кто молча забивал косяк или пил неразбавленный технический спирт.

Комната была без окон, не проветривалась, и всё было как в тумане. Иван закашлялся, с трудом отыскав в клубах табачного дыма свою подругу Варю. Та сидела прямо на столе и комментировала партию в домино. Выглядела Варя, как всегда, ужасно. Она была небольшого роста, имела бочкообразную фигуру, продолговатое лицо с раздувшимся подбородком и толстыми щёками. Вечно грязная промасленная спецовка, испачканная солидолом и мазутом, придавала ей дополнительный шарм, и рабочие за глаза называли её чучелом сборочного цеха.

Но других женщин на заводе не было, и Иван, тяжело вздохнув, шагнул навстречу подруге

– Привет! Как жизнь?

Хреново, достало уже всё, – пробасила в ответ Варя. – Ни денег, ни фига, чёрт бы побрал этот долбанный завод, в гробу я видала директора и всё его руководство.

– Рыба! – радостно закричал рабочий, игравший в домино.

Варя недовольно оглянулась и стукнула кулаком по столу:

– Кто же так играет, у него был шестёрочный конец, раззява!

– Пошли на склад, там сейчас никого нет, – предложил Иван.

– Пошли, – согласилась Варя и грузно поднялась.

На складе готовой продукции, как и везде на заводе, был ужасный беспорядок – завалы железок, заготовок и прочего хлама наводили тоску и уныние.

Иван с трудом нашёл укромное место в самом углу, снял с плеч фуфайку и постелил её прямо на пол.

– Хочешь, я тебе расскажу стихи, сегодня на ум пришло, – усмехнулся он.

– Валяй, – сказала Варя, удобно устраиваясь возле Ивана. – Я и не знала, что ты такой романтик.

– Да так, просто наболело. – Иван обнял Варю и стал декламировать ей свои стихи…

Директор завода прятал на складе неучтённую продукцию и вообще занимался различными махинациями, а документы скрывал здесь, чтобы в случае проверок они не всплыли наружу. В обеденный перерыв он решил зайти на склад – убедиться, всё ли в порядке. Иван в это время закончил чтение стихов и приступил к более активным действиям. Семён Михайлович застал их в самый неподходящий момент и от удивления округлил свои мутные поросячьи глаза:

– Вы что здесь делаете? – заорал он.

– Не видите, что ли, отдыхаем, – ответил Иван, приподнимаясь с пола. – Перерыв у нас обеденный.

– Я покажу вам перерыв, марш по рабочим местам! Это что за скотство, распоясались здесь, вашу мать. Премии лишу на фиг, квартальных лишу, всего лишу!

– Тоже мне напугали, мы и так уже давно не получаем премий, зарплату и ту задерживают, – фыркнула Варя, накинула фуфайку и пошла к выходу.

Иван поплёлся вслед за ней, в душе матеря директора за испорченный обеденный отдых.

Настроение было плохое, работать не хотелось, тем более возле его станка уже крутился мастер цеха Вадим Олегович, держа в руках чертежи каких-то новых деталей.

Иван хотел быстренько проскочить мимо, но не успел – мастер заметил его и замахал руками.

– Ваня! Иди быстрей сюда, срочный заказ!

– А не пошёл бы ты к чёрту, у меня обед! – отозвался Иван.

– Это очень и очень срочно!

Иван вразвалочку подошёл ближе, взял чертёж и привычным движением отправил его в мусорную корзину.

– У меня своя работа стоит.

Ну очень нужно, – не сдавался мастер, доставая бумагу обратно из мусорки. – Кроме тебя, никто не сделает. С меня бутылка водки!

Иван зевнул и развернул чертёж.

– Так, что тут? Четыре стороны по ноль восемь, диаметр ноль пять, сечение… Так… Две бутылки! – заключил он.

– Ладно, – согласился мастер. – Только очень прошу, быстрее, конвейер стоит. Всё стоит!

   – Ну, тогда ещё одна за скорость.

   – Ты меня в гроб загонишь, – тяжело вздохнул мастер и поплелся в магазин…

   Работа только на первый взгляд казалась сложной. Иван был опытным токарем и справился с ней всего за полчаса, чем очень обрадовал мастера, который, впрочем, обманул его – в силу своей природной жадности и наглости вместо трёх бутылок водки принёс только две, сославшись на нехватку денег и на новую программу борьбы с проявлениями алкоголизма на производстве. Иван высказал ему прямо в глаза всё, что думает по этому поводу, и решил, что работать на сегодня хватит.

   От нечего делать он стал прогуливаться по цеху, цепким взглядом высматривая, у кого можно позаимствовать закуску и стаканы. За этим занятием его застал директор завода.

   – Что не работаешь, твою мать? – привычно окликнул он Ивана.

   – А не пошли бы вы, Семён Михайлович… куда подальше, у меня технический перерыв.

   Обменявшись приветствиями, они приступили к обсуждению технологии производства. Директор, брызгая слюной, в грубой форме обозвал Ивана лентяем и тунеядцем, на что Иван вежливо заметил, что за такую зарплату пусть работают лошади, тем более цеховое оборудование уже давно устарело и на заводе не соблюдаются никакие нормы охраны труда и техники безопасности. После этого директор резко перешёл в наступление, выбирая из своего скудного лексикона самые грубые выражения.

   Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но тут из соседнего цеха донёсся истошный вопль. Иван поморщился, он узнал бы этот голос из тысячи. Кричала Варя, причём так громко, что перекрикивала даже шум грохочущего оборудования.

   Иван поспешил в соседний цех узнать, что там случилось. Взору его представилась необычная картина – в луже машинного масла лежала Варя и визжала, как свинья, пытаясь освободиться от карданного вала, который упал ей прямо на ноги. Вокруг уже суетились другие рабочие. Совместными усилиями с третьей попытки им удалось приподнять вал и освободить Варю.

   К слову, техника безопасности на производстве практически не соблюдалась, и несчастные случаи на заводе были не редкостью. Руководству во главе с директором было просто наплевать, в каких условиях работают их подчинённые, и расплатой за эту преступную халатность рано или поздно могла быть человеческая жизнь…

   В этот раз, к счастью, всё обошлось – Варя почти не пострадала. Освободившись от нежданного груза, она шумно отряхнулась и, не стесняясь выражений, высказала все свои претензии подошедшему на шум директору завода.

Тот, как всегда, в ответ только выругался и махнул рукой:

   – Работать не умеете, аккуратнее нужно всё делать.

   – Куда же аккуратнее, если всё уже разваливается, сыплется на голову! – завозмущались другие рабочие. – Ходить уже здесь даже опасно, не то что работать!

   – Всем молчать! А ну марш по своим рабочим местам! – заорал директор. – Меня они ещё учить будут, как организовывать производство. Всех поувольняю на фиг!

   Иван сплюнул и вернулся к своему станку. До конца работы оставалось всего ничего, и остаток рабочего времени он решил посвятить беседе со своими коллегами – Николаем и Ильёй. Они посетовали на развал производства и попытались совместно найти выход из этой кризисной ситуации. У приятелей накопилось много идей и ценных предложений по модернизации оборудования, улучшению условий труда и повышению качества выпускаемой продукции. Но всё упиралось в директора завода, которой оставался равнодушным к любым новациям, а мнение рабочего коллектива его никогда не интересовало.

Опустошив весь запас алкоголя, приятели решили продолжить разговор в баре…»

К О Р Р Е К Т О Р.  Тут нужно бы немного подправить, как-то уж сильно в чёрных красках.

Р Е Д А К Т О Р.  А в каких красках оно должно быть, если мы лишились спонсора? Да и разве у нас всё не так? Почему мы должны обманывать читателей? Хоть раз напишем всю правду. И так наша газета уже...

Отворяется дверь, входит Эксперт.

Р Е Д А К Т О Р (раздраженно). Илья Юрьевич, вы что-нибудь здесь забыли?

Э К С П Е Р Т (важно). Я от Михаила Семёновича. Принёс хорошую новость. (Делает паузу, торжественно.) Он решил баллотироваться в городскую думу депутатом!

Р Е Д А К Т О Р.  Ну а нам что с того.

Э К С П Е Р Т.  А вот что (протягивает редактору конверт). Это вам, точнее, вашей газете обещанная спонсорская помощь.

Р Е Д А К Т О Р  (открывает конверт и присвистывает). Ни фига себе!

Э К С П Е Р Т.  Михаил Семёнович передал вам большой привет и ждёт, так сказать, в ближайшем номере статью про свой родной завод. Сами понимаете, сейчас у него непростой период – он вступил в трудную борьбу со своими конкурентами и надеется, что вы ему поможете.

Р Е Д А К Т О Р.  Чем поможем?

Э К С П Е Р Т.  Ну, ваша газета должна всем показать, что он прекрасный руководитель и достоин места в городской думе.

Редактор и Корректор обмениваются многозначительными взглядами.

Р Е Д А К Т О Р.   Сколько осталось до набора номера?

К О Р Р Е К Т О Р.  Не успеваем, всего двадцать минут (разводит руками). Теперь весь рассказ нужно снова переписывать заново.

Р Е Д А К Т О Р.   Ничего не надо переписывать. Продолжаем. На чём мы остановились?

К О Р Р Е К Т О Р.  Но…

Р Е Д А К Т О Р.  Никаких «но»! (Обращается к Эксперту.) А вы присаживайтесь, мы как раз заканчиваем. Так... Коллег по работе выводим.

К О Р Р Е К Т О Р.  Что?

Р Е Д А К Т О Р. Ничего, это я про себя... Печатай дальше. (Диктует.) «Выйдя за проходную завода, Николай вспомнил, что сегодня в гости приезжает тёща, и ему нужно обязательно встретить её на вокзале. Тут у Ильи запищал мобильник: звонила жена – она уронила себе на ноги кастрюлю с горячим супом и ей срочно требовалась помощь.

Иван печально вздохнул, пожелал друзьям удачи и поплёлся в бар в одиночестве. В баре было людно, и он с трудом нашёл себе свободное место возле окна. Неожиданно за соседним столиком Иван увидел знакомое лицо, и, внимательно присмотревшись, узнал своего старинного приятеля Сергея. Тот тоже узнал друга и привстал со своего места, махая ему рукой. Иван подошёл, и они радостно обнялись.

– Присаживайся, – кивнул Сергей. – Как же давно мы не виделись!

– Да, быстро идёт время, – вздохнул Иван и достал из кармана бутылку водки. – Давай за встречу!

Сергей отрицательно покачал головой.

– Не могу, завтра на работу.

– Подумаешь, работа, я тоже работаю, так ничего – каждый день пью.

– Нет, у нас с этим строго, я только кружку пива.

– Ну как знаешь, – Иван налил себе водки в стакан и залпом осушил его.

– Как живёшь, что нового? – поинтересовался Сергей. – Мы же после училища так и не виделись.

– Да хреново всё.

   Иван рассказал другу о своих проблемах: про тяжёлые невыносимые условия труда, мизерную зарплату и бездарное руководство…

– Вот так и живу, – подытожил Иван, и налил ещё водки. – Черт бы побрал этот машиностроительный завод! А у тебя как?

– У меня всё отлично. Работаю тоже токарем – только на электромеханическом заводе. Директор наш Михаил Семенович Озерштайнц – замечательный человек! У нас прекрасные условия труда, и зарплаты хватает: недавно вот взял в кредит квартиру, а сейчас собираюсь покупать новую машину.

– Везёт. – Иван снова потянулся к бутылке.

– Подожди, – Сергей отодвинул бутылку в сторону. – У меня идея! Ты же хороший токарь!

– Что с того? – грустно ответил Иван.

– Только вчера мы проводили Василия Васильевича – нашего опытного специалиста на пенсию, и сейчас его место вакантно. Пошли к нам!

– Да кто ж меня возьмёт?

– Хорошие специалисты всегда нужны, а я дам рекомендации. Поехали! Прямо сейчас!

Иван посмотрел на часы.

– Так поздно уже – время шесть часов.

– Ничего не поздно, наш директор ещё на месте, он работает до ночи, всё старается улучшить производство, наладить выпуск нового оборудования, создать все условия труда рабочим. Так что давай, бросай бутылку, поехали!

Иван с сомнением покачал головой, но его друг говорил так убедительно, что он всё же отодвинул бутылку в сторону...»

Э К С П Е Р Т.  Не понимаю, при чём тут бар, водка? Рассказ же должен быть о заводе.

Р Е Д А К Т О Р.  Вы многое пропустили. Для достижения желаемого эффекта мы несколько изменили смысл произведения, сделав структуру сюжета разнополярной.

Э К С П Е Р Т (чешет голову). Что-то я не догоняю…

Р Е Д А К Т О Р.  Сейчас попробую объяснить. В данном произведении аллегорический параллелизм мы заключили в рамки предикативности стиля, интерпретируя его как социальную номинативность созданных образов. Теперь поняли?

Э К С П Е Р Т (после долгой паузы, задумчиво). Эх, сам бы я ни за что не догадался. Как всё-таки приятно общаться с умными и культурными людьми. (Смотрит на коньяк.) А можно и мне рюмочку, так сказать, для вхождения в образ?

Р Е Д А К Т О Р (протягивает Эксперту стакан). Пожалуйста. Рад, что вы тоже разбираетесь в искусстве.

К О Р Р Е К Т О Р (негромко). Никогда бы не подумал, что употребление коньяка может вызывать такие разнополярные эффекты…

Р Е Д А К Т О Р (строго). Не отвлекаемся, времени в обрез. Поехали дальше (диктует). «Миновав проходную, Иван оказался как бы в другом мире. Территория завода поражала своей ухоженностью и чистотой: никакого мусора, грязи, ничего лишнего, – во всём чувствовалась крепкая рука хорошего хозяина. Завод был похож на цветущий парк – всюду росли деревья, зелёные насаждения, а на клумбах между аккуратными, ухоженными дорожками цвели красивые цветы.

Директор завода – Михаил Семёнович Озерштайнц, предупрежденный звонком Сергея, уже спешил им навстречу.

– Здравствуйте, очень, очень рад, – произнёс он, пожимая руку Ивану.

Голос его лучился такой чистой энергией и теплотой, что Иван даже прослезился. Давно с ним никто так не разговаривал.

– Пойдёмте, я покажу вам наше хозяйство, – предложил директор и повёл приятелей в токарный цех.

Иван переступил порог цеха и обомлел. Производство поражало своей широтой и размахом: новейшее современное оборудование, станки с компьютерным программным управлением, удобные рабочие места, и всюду была чистота и идеальный порядок.

– Нравится? – ласково спросил директор. – На нашем предприятии введены новые производственные и экологические технологии. А на первом месте у нас забота о благосостоянии наших работников и их семей. Помимо зарплаты у нас предусмотрены дополнительные премии, бонусы, а также в помощь молодым семьям – беспроцентный кредит на покупку жилья. И это ещё не всё…

Директор продолжал говорить, а Иван стоял как завороженный, рассматривая новые токарные станки.

– Вот это да! – восхитился он. – А можно прямо сейчас, попробовать?

– Почему бы и нет, – улыбнулся директор.

Иван подошёл к станку, аккуратно приподнял рубильник и нажал на кнопку. Станок мягко заурчал, наполняя нежной бархатной музыкой помещение цеха. Иван расточил деталь, потом попробовал ещё одну и от радости потерял счёт времени, не в силах оторваться от любимого дела. Он чувствовал себя здесь, как дома, уходить никуда не хотелось.

– Я вижу, вы хороший токарь, – мягко проговорил директор. – И Сергей дал вам отличную рекомендацию. Завтра с утра улаживайте формальности с вашим бывшим предприятием и добро пожаловать к нам!

– Правда? – Иван не мог поверить своим ушам.

– Наш уважаемый директор слов на ветер не бросает, – отозвался Сергей. – Как сказал, так и будет.

– Спасибо вам большое, как всё здорово

К О Р Р Е К Т О Р.  Мне кажется, здесь уже небольшой перебор. Понятно, что предприятие отличное, директор добрый, стоит ли переигрывать?

Р Е Д А К Т О Р.  Никто ничего не переигрывает. В самый раз (заглядывает в конверт). Выборы же на носу, нужно побеждать этих самых… конкурентов.

Э К С П Е Р Т.  Да-да, это в тему. Очень хорошо, необычно придумали, Михаилу Семёновичу должно понравиться. А сейчас, извините, мне нужно бежать. (Выпивает залпом коньяк и уходит.)

К О Р Р Е К Т О Р.  Однако как мы удачно выкрутились. Неплохо получилось.

Р Е Д А К Т О Р.  Сколько осталось?

К О Р Р Е К Т О Р.  Ещё пять минут.

Р Е Д А К Т О Р.  Ладно, заканчиваем по быстрому (диктует). «Иван летел домой как на крыльях. С сегодняшнего дня он решил измениться – бросить пить, перестать ругаться матом и заняться улучшением своего культурного воспитания. Впереди открывались новые радужные перспективы, впереди у него начиналась новая жизнь».

К О Р Р Е К Т О Р.  Новая жизнь! Кстати, можно так и назвать наше произведение. Вроде звучит неплохо.

Р Е Д А К Т О Р  (достаёт ещё один стакан). Неплохо... Пожалуй, да. Ну что, успеваем сдать номер?

К О Р Р Е К Т О Р.  Как раз вовремя.

Р Е Д А К Т О Р.  Новая жизнь... Эх, как всё осточертело. Сегодня выкрутились, а завтра что будет? И когда у нас с тобой начнётся новая жизнь? (Разливает остатки коньяка по стаканам.) Когда везде, у всех начнётся новая жизнь?

К О Р Р Е К Т О Р (задумчиво поднимает стакан). Да-а

 

Они допивают коньяк, и занавес закрывается.

 

2010